— Лисая, произошедшее сейчас…

— Нет! — вскрикнула, испугавшись его изменившегося голоса, и прижала ладонь к губам Агфара. — Только без грубости. Вы сейчас испортите приятный момент, о котором сами же просили.

Он убрал мою руку. На миг задержался на ней взглядом и поцеловал запястье, намереваясь поступить по-своему.

— Грубость хорошо отрезвляет мысли.

Я отступила. Еще смотрела в бездонные голубые глаза, в которых пока не было холодности. Страшилась ее. Не хотела никогда больше встретить.

— Лисая, — вздохнул мужчина и прочистил горло, — этот поцелуй…

— Да! — поспешно ответила я, перебив мужчину.

Шаг назад, подальше от графа. Лишь бы не слышать… неприятных слов, способных ранить и отравить только появившийся росток светлых чувств к Агфару. Этот момент оказался слишком приятным и ярким, чтобы его так беспощадно уничтожить.

Я прижала к груди сжатые в кулаки руки. Видела решительность, переполнявшую мужчину, опасалась еще не прозвучавших фраз, знала, что примерно он скажет, и потому продолжала отступать.

Граф отыскал рубашку. Быстро надел ее и, напряженно усмехнувшись, вновь превратился в того угрюмого человека, который мне так не нравился.

— Как ты уже поняла, поцелуй — лишь мимолетная слабость.

— Только не придумывай лишнее, здесь не замешаны чувства.

— Прошу, замолчите, — замотала я головой и бросилась к двери, но Агфар настиг меня там.

Сковал кольцом своих рук. Прижался носом к моей шее. Будто нуждался во мне, как уставший путник в глотке родниковой воды.

— Я тоже не хочу омрачать, мышка. И не буду. Но только не надейся ни на что. Лишь момент, хорошо?

Он не позволил развернуться.

— Приятный, ничего не меняющий момент.

Я судорожно выдохнула и позволила себе расслабиться. Оперлась спиной на грудь Агфара. Он прав. Жизнь состояла из разноцветных по эмоциям событий. Одни горели ярко и никогда не затухали, будто путеводная звезда, вели нас по выбранному пути. Другие наполняли дни серостью, мраком, тлеющими пятнами выжженных дыр.

А именно сейчас я словно ухватилась за кончик счастья. Вот так, в объятьях ненавистного человека. Мужчины, который омрачил остаток моих дней и запер в клетке четырех стен.

— Хорошо, — прошептала я и скользнула ладонями по его рукам, в конце переплетая наши пальцы. — Лишь момент.

Я стояла возле окна, бездумно проводила подушечками пальцев по вороту платья и смотрела вдаль. Тело переполняла легкость. Я ничего не видела, не слышала, ни о чем не думала.

Наверное, это состояние называлось эйфорией.

Губы еще пылали после поцелуев Агфара. Щеки горели от воспоминаний о его словах. А в сердце будто цвели белые розы.