— Нет, Лисая! — остался категоричен Агфар.

Он поднялся на ноги, прошелся по помещению. Взъерошил волосы, размял мышцы плеч. Видимо, готовился к чему-то. А едва посмотрел на меня, подошел к кровати и заткнул себе тряпкой рот. Лег, закрыл глаза и кивнул.

— Вы безумец. Зря считаете, что огненная роса опасна, — говорила я, смачивая пропитанную угусом повязку. Понимала, что мне предстоит сделать, и потому говорила, стараясь не думать об этом: — Да, от нее возможны последствия. Но то неделю-две. Разум будет затуманен, мысли будут путаться, а тело — плохо слушаться. Разве не лучше, чем часами терпеть боль?

Граф отыскал мою руку.

Сжал ее, даже не открыв глаза. Словно не хотел расплескать боевой настрой, собирался стойко выдержать предстоящую пытку.

— Что ж, тогда терпите.

Это оказалось чудовищно! Долгие часы невыносимых мук. Я ощущала себя злодеем, истязающим жертву. Смачивала в тазике одну повязку за другой, оборачивала в нее серебряное кольцо, прикладывала к ране от ножа и слышала глухие крики, полные дикой боли. Дрожала сама, едва не плакала. Но уговаривала себя не отступать, быть решительной и не принимать все близко к сердцу.

Это во благо! Потом станет лучше.

Но лучше не становилось. Я изредка протирала лоб графа, шептала подбадривающие слова, мысленно корила себя за предложенный метод и давно уже сдалась бы. Но Агфар не разрешал.

Это было ужасно. Невыносимо, мучительно, жестоко! Действенно…

— Вы еще со мной? Милорд, кивните, — попросила я, промачивая очередную вытягивающую повязку, как вдруг в дверь постучали.

— Войди, — на выдохе отозвался мужчина, а я только сейчас заметила, что за окном рассвело.

— Милорд, меня заметят! — спохватилась я, но не успела встать, как в дверях появился мистер Хиксон.

Он остановился взглядом на мне, перевел его на графа, затем на кучу вытягивающих повязок, почерневших и скинутых горкой на полу. Молчаливо подошел. Поставил на стул чемоданчик.

— Нет! — словно в агонии выпалил Агфар и отыскал мою руку.

Я закивала, но граф снова отказался. Словно упертый баран! Мне сложно было понять, отчего он упорно не соглашался. Наверное, хотел все контролировать или же чего-то опасался. Вот только я не могла больше смотреть на его муки, оттого уточнила:

— А сон-трава поможет? Мы потратили несколько часов, но результат заметен лишь на груди.

Посмотрите.

Следующие пятнадцать минут я подробно описывала мистеру Хиксону свои действия, не забыв упомянуть, как на них реагировал Агфар. Граф же с трудом держал веки открытыми. Тяжело дышал. Прислушивался. А едва речь снова зашла об огненной росе, взбодрился и дал решительный отказ.

— Тогда какой эффект у сон-травы? — снова спросила я.

— Она усыпляет. Побочных действий нет, и от боли она не избавляет.