Я же видела!

— М-м-м… Непослушная мышь, — процедил он сквозь зубы и вдруг выгнулся в спине. — Нет, только не сейчас!.. — Агфар вытер лоб, начал рвано глотать воздух и, словно вспомнив обо мне, сдавленно произнес: — Лисая, мне нужна тряпка. Палка. Дай что-нибудь, чтобы заткнуть рот.

Я озадаченно забегала глазами по комнате. Книжные полки, усыпанные бумагами столы, пустующая софа и тяжелые шторы. Что подойдет?

— Быстрее, Лисая! — звенящим от напряжения голосом поторопил граф, со свистом втягивая воздух.

— Я не знаю, — растерялась я и посмотрела на свое платье.

Оно было порвано из-за неудачного падения. На бедре красовалось большое кровавое пятно. Недолго думая, под жуткое мычание мужчины, я начала пробираться к нижним юбкам и отрывать лоскут за лоскутом, чтобы добраться до чистого участка.

— Наверное, это не очень подойдет, но…

Я вздрогнула, стоило графу выхватить предложенную ткань.

— Прочь! — прорычал он и затолкал ее себе в рот.

Он вновь прогнулся в спине, подавив стон. Я же окончательно оцепенела. Неприятно, что граф отмахивался от моей помощи, притом самым грубым образом, однако послушаться и уйти было выше моих сил. Даже гордость не была задета. Осталось лишь беспокойство. За него.

Агфар глянул на меня с мольбой и, достав лоскут ткани, с трудом выдавил:

— Тогда отвернись и заткни уши. Не смотри. Прошу…

Я опустила голову, прижала ладони к ушам. Вздрогнула, услышав сдавленный крик, полный нестерпимой боли, от которого внутри все сжалось в трясущийся комок. Я будто оказалась посреди поля, а на меня напал разъяренный ветер. Нельзя укрыться или увернуться. Нужно перетерпеть. Каждый звук, стон, мычание воспринимались как хлесткие удары по оголенным нервам. Невыносимо! Хотелось броситься к графу. Взять за руку, только чтобы поддержать и хотя бы словами придать сил. Но я не двигалась. Видимо, ему так проще.

Не знаю, когда все закончилось. Вроде бы наступила тишина, а я продолжала прижимать ладони к ушам, все еще слыша отголоски тех жутких криков. Мне было страшно открыть глаза. Вдруг все повторится? А может, Агфару до сих пор больно, в то время как я трусливо стою возле него?

— Лучше бы ты убежала, мышка, — слабый голос, прозвучавший громче тех самых стонов.

Я обрела способность шевелиться. Посмотрела на мужчину и сперва не узнала его. Опустошен. Беспомощен. Слаб. Но глаза напоминали бездонный океан, смотрели прямо, выделялись на бледном лице, словно они одни остались живыми. И в них плескалось что-то похожее на беспокойство.

— На меня жалко смотреть, да? — попытался отшутиться граф и поспешно добавил: — Не уходи.

— Вы определитесь, наконец, — так же тихо произнесла я и, взяв ближайший стул, села возле него. — Уходить или нет?

— Останься ненадолго.

Вздох облегчения. Он опустил веки.