— У меня все хорошо, Наиль. Работай спокойно.

— А ты чем займешься?

И вот что ответить? Не могу же я сказать, что буду заниматься чем угодно, только бы не думать о его неверности.

— Посмотрю мастер-класс по новому способу приготовления тортов.

Наиль довольно стонет.

— Что-то ты давно мне не пекла. Как нога в норму придет, требую свою порцию вкусняшки.

Ну почему? Почему он ведет себя так, словно наша семья не под угрозой разрушения? Будто у нас все под контролем и нет третьего лишнего?

Неразборчиво угукаю и отключаюсь. Задираю голову, и по щекам стекают соленые слезы, оседая на губах.

Собираюсь в кучу и включаю тот самый мастер-класс. Меня от мужа может отвлечь только занятие любимым делом.

Года два я уже учусь создавать шедевральные торты и пирожные. И мечтаю открыть свою кондитерскую.

Встаю и спускаюсь в кухню. Чтобы не закопать себя в жалости, решаю все же приготовить торт по новому рецепту и с головой окунаюсь в готовку.

Пропускаю даже момент, когда Наиль возвращается домой.

— Сейчас кому-то по попе настучу за непослушание, — крепкие руки обвивают талию, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Наиль, — выдыхаю, — я не слышала, как ты пришел.

Бросаю взгляд на часы и удивленно вскидываю брови.

Муж хмыкает и скидывает пиджак, небрежно бросая его на спинку стула. Расслабляет галстук, расстегивает несколько верхних пуговиц. Не сводит при этом с меня потемневшего взгляда.

— К тебе хотел побыстрее, — улыбка на одну сторону, от которой колени слабеют моментально.

Я ни черта не могу поделать со своим телом. Оно помнит, как ему хорошо с Наилем, и никак не хочет слушать голос разума, который напоминает, что у моего мужчины может быть другая.

— Садись, сейчас ужинать будем, — переключаю сама себя на бытовые темы.

Муж усаживается за стол и притягивает меня к себе на колени. Сжимает за талию, проводя по изгибу шеи носом. По коже тут же растекаются мурашки, а я сжимаюсь. Тело охватывает волна возбуждения.

Прикрываю глаза. Как с этим всем бороться? Как сражаться с самой собой?

Муж кладет руку, сжатую в кулак, на стол, и меня словно в грудь ударяют. Кольцо… обручальное. Его нет.

И Наиль замечает перемену во мне. Опускает глаза на свою руку и ещё сильнее сжимает кулак.

— Вот черт, — шипит сквозь зубы.

— Мариш, на меня посмотри.

А я не могу. Хотела бы, но не могу. Взгляд примерзает к тому месту, где сейчас лежала его рука.

— Такая тупая ситуация сегодня на работе была, — с его губ слетает смешок, он поворачивает мое лицо за подбородок и внимательно смотрит мне в глаза. — Послушай меня и не накрути себе ничего там.

Сглатываю, чтобы смочить пересохшую глотку. Киваю через силу.

— Я сидел подписывал документы, и ручка потекла. Представляешь. Ну и вся рука в этих чернилах, долбаных.