- Я думала, ты хотел, чтобы я ушла, Кода, после того, как я сказала тебе кто я такая.

Он качает головой. – Я не поэтому ушел. – Я предполагаю, он что-то хочет сказать мне, но не уверен, стоит ли.

Я провожу рукой от его волос к лицу. Он наклоняется к моему прикосновенью, и целует мою ладонь.

- Пообещай, что не покинешь меня.

- Я не хотела уходить с самого начала, - признаюсь я. Каждый шаг, который я делала все дальше и дальше от хижины, причинял все больше и больше боли. Как будто я покидала место, которое должно было стать моим домом.

- Скажи это, - требует он, заставляя меня улыбнутся.

- Я тебя никогда не покину, - я все еще вижу неуверенность в его глазах. – Никогда, - повторяю я. – Пока ты хочешь, чтобы я была здесь, я буду.

- Я всегда буду хотеть, чтобы ты была здесь, - тут же отвечает он. В ответ я только улыбаюсь. – Я убил твоего отца, - его руки впиваются в мои бедра, словно я куда-то собираюсь сбежать.

- Хорошо, - чувство облегчения накрывает меня. Как будто груз снят с моих плеч. Мне больше не придется оглядываться через плечо, опасаясь, что в любой момент появится мой отец. Кода только что подарил мне подарок, о котором даже не догадывается.

Он смотрит на меня с шоком на лице.

- Ты думал, что я буду грустить из-за этого? Я сбежала от него. Бежала от него. Я годами несла вину на своих плечах за тех людей, которых оставила там. Хуже того, когда я была в безопасности, мне потребовалось двенадцать часов, чтобы понять, откуда я сбежала, и когда мои братья вернулись и попытались спасти некоторых оборотней, место уже было пустым. Возможно, если бы я сказала хоть что-то раньше, то тебя бы освободили!

Из моего горла рвется рыдание, когда я вспоминаю то, как оставила его там.

- Белоснежка, - он тянет меня к себе на колени, и я сажусь на них. – Тебе было одиннадцать.

Знаю. Он не говорит мне того, что мои братья пытались мне сказать на протяжении многих лет. Я не должна винить себя, но вина по-прежнему сидит внутри меня.

- Кроме того, я бы провел там годы, если бы знал, что в конечном итоге обрету тебя.

- Господи, - я обнимаю его, уткнувшись лицом в его шею, когда начинаю плакать. Не могу поверить, что он только что сказал это. Это так горько и сладко слышать. Он охотно остался бы в том месте, чтобы быть со мной.

- Я люблю тебя, - рыдаю ему в шею. И одним быстрым движением оказываюсь прижата к полу.

- Повтори, - требует он.

- Я люблю тебя, - его рот встречается с моим. Его поцелуй нежный и сладкий, но пропитанный собственничеством. Все, что он делает, когда дело касается меня, является собственническим.

 Когда он, наконец, отстраняется, я спрашиваю. – Я знаю, что тебя ко мне заставляет тянуться связь, но как думаешь, сможешь ли ты меня когда-нибудь полюбить, зная, кем был мой отец?

Я пытаюсь стянуть его рубашку, но он останавливает меня, прислонив лоб к моему.