— Ты растешь достойным правителем этих земель.

Крутояр степенно поклонился. Он уже и сам радовался, что согласился подсобить сестре. Сколько прока будет!

— О чем же ты хочешь поговорить? — спросил кормщик.

Княжич уселся напротив него за стол, невольно чувствуя слабое волнение. А ну как откажет? Уже и самому любопытно стало!

— Прошу тебя, расскажи о битве. Которую вел конунг Харальд, — Крутояр скомкал просьбу, вдруг разом позабыв половину слов, которые ведал.

Но кормщик ничего не сказал. Он даже не подивился. Лишь вскинул брови и хмыкнул, смерив княжича задумчивым взглядом.

— Поведать тебе о битве? — протянул он. — Что же. Мой конунг не запрещал об этом говорить с тобой.

И старый кормщик рассказал.

Яромира затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово.

Как Харальд обманул охранявших детинец воинов, подкинув им Ивара как приманку. Как племянник конунга перетянул на себя стрелы, и сам конунг и его люди смогли переплыть реку почти не тронутыми. Потеряли всего троих, а ведь Харальд опасался, что намного больше.

И все равно бой со стражниками дался им непросто. Пришлось сражаться без всякой брони и даже без щитов против хорошо вооруженных воинов. Харальду в плечо угодила стрела, а он не сразу ее приметил.

Но и это оказалось не самым сложным. А вот пробраться к воротам внутри детинца, где каждый встречный был твоим врагом — едва не стало для них непосильным делом.

Потому-то Харальд задержался, потому-то и не поспел к сроку, который наметил с ладожским конунгом.

— Он смог схватить одного из хёвдингов Рёрика, — неторопливо рассказывал Олаф. — И долго, очень долго говорил с ним, чтобы переубедить.

— И он смог? — задержав дыхание, спросил Крутояр, предвкушая славный исход.

— Нет, — а вот кормщик по-стариковски жестко усмехнулся. — И перерезал хёвдингу горло. Но время уже было упущено, и Харальд велел над продираться с боем. Велел оставить его, коли ранят. Велел бросить нашего конунга, но любой ценой открыть ворота.

Яромира обеими ладонями зажала рот, чтобы ни звука из него не вырвалось. Она жалела и не жалела, что упросила Крутояра подсобить, но была уже на тонкой грани."

"Младший братец был прав, неспроста ведь Харальд не хотел, чтобы она знала, чтобы она слышала. В славном подвиге оказалось много грязи и крови.

— И вы бросили?

Тишина послужила Крутояру ответом. Затем кормщик вновь желчно хмыкнул. Даже стоя за дверью, Яромира почувствовала, как в горнице разлилось липкое напряжение. И, кажется, смешанная со стыдом вина.

— Да, — коротко ответил Олаф. — Нашему конунгу нужен был Хольмград. И мы оставили его, чтобы открыть ворота.

— И конунг со всем совладал.

Вновь воцарившаяся тишина прошлась на оголенным чувствам Яромиры огненным мечом. Она зажмурилась. Лучше бы ей всего этого не слышать.