— Коли отыщут Яромиру… пошто княжича станем напрасно тревожить, — Звенислава буквально выталкивала из себя слова. — Скажем ему, мол, занемогла, в горнице лежит…

— Да как тебе такое на ум пришло⁈ — прогремел князь. — Княжичу в глаза лгать⁈ Вижу, чем ты дочерей учила! Немудрено, что Яромира всех вокруг пальца обвела да сбежала!

Княгиня отшатнулась, словно муж ее ударил, и вжалась плечами в дощатый сруб. Перед матерью мгновенно вырос Крутояр, готовый заступиться за нее даже перед отцом.

Ярослав тяжело, рвано дышал. Его грудь вздымалась, глаза метали молнии. Он пожалел о злых словах, сорвавшихся с языка, раньше, чем они прозвучали, но был слишком разгневан, чтобы объясниться с женой."

"Вестимо, на нее-то он напрасно осерчал.

Яромиру упустила дружина, охранявшая терем. Быть может, упустил он, дав дочери слишком много воли. С Чеславой позволял мечи тягать. Со щенком Вячко дозволял беседы вести. Не пресек раньше. Не уберег.

— Прости меня, господин, — Звенислава закусила щеки, и скулы заострились так, что о них можно было порезаться. — За слова мои неразумные. И не серчай, — приложив раскрытую ладонь к груди, она склонила голову и медленно, плавно, словно лебедушка, направилась к двери.

Голову она держала поднятой, а плечи — расправленными.

Когда за княгиней бесшумно закрылась дверь, Ярослав взвыл. Не сдержавшись, приложился тяжелыми кулаками по деревянному срубу, содрал с костяшек кожу, и острая боль чуть отрезвила. Помогла обуздать себя. В неистовстве он собой не володел. Поостынув же малость, сразу почувствовал, как прояснился разум.

— Со всеми чернавками, теремными девками, мамками да няньками княжны поговори, — приказал он Стемиду, и тот кивнул. — Припугни, коли нужда будет, но словами. А ты же, воевода, — раздельно, едва ли не по слогам произнес он последнее слово, и Будимир, уже простившийся с жизнью, поднял голову. — Допроси кметей, с кем твой… с кем Вячко дружбу водил. Не может такого быть, что втайне ото всех они сбежать замыслили. Кто-то да проговорится. Все, ступайте.

Он махнул рукой, и мужчины поспешно покинули горницу. Проводив их долгим взглядом, Ярослав чуть ссутулился и, подойдя к столу, залпом осушил чарку с квасом. Услышав позади себя шорох, он резко обернулся. За всеми разговорами позабыл, что в горнице вертелся и его старший сын.

Нынче же Крутояр стоял от него в одном шаге и порывался что-то сказать. Губа у княжича была закушена, а взгляд пылал отцовской решимостью.

— Был у Мирошки помощник, отец, — сказал мальчишка и втянул голову в плечи. — Я.

Он опустил взгляд на дощатый пол и переступил с ноги на ногу. Стыд все же жег глаза, и смотреть на князя было больно. И самую малость страшно.

— Что ты сказал? — нехорошим, вкрадчивым шепотом переспросил Ярослав.