Но потом обратил внимание, что многие из этих людей находятся на корабле целыми семьями, у многих с собой какие-то узлы и баулы, да и выглядят они совсем не грустными, а скорее даже веселыми. То тут, то там раздается смех, а кое-где даже пытаются петь.

- Ну и спать вы, ваша милость. – раздался у меня за спиной голос капитана.

- И вам не хворать, капитан. А это что такое? – показал я на палубу.

- Да вот, не смог отказать. Очень уж людям надоели условия жизни на материке. Ну а мы не против, крестьяне и ремесленники на Островах ценятся.

- Да Боги с вами, господин барон, какие рабы! У нас такого непотребства нет, у нас все свободны, нет ни рабов, ни крепостных.

Поэтому с материка к нам и бегут, вот только не многие добираются, путь-то не близкий, а на море оно всякое бывает. Ладно, ваша милость, я чего подошел-то… очень уж у вас меч интересный… не поделитесь, это где же такое чудо выковали?

- А вот это я у вас, капитан, хотел спросить.

- Этот меч я купил в первый день ярмарки. Кузнец, у которого я его приобрел, сказал, что купил его вместе с другим металлоломом на перековку, а принесли его именно с вашего корабля.

Вид он имел конечно непрезентабельный, весь обгоревший и закопчённый, но это оказалось только видимостью. А сам меч, просто великолепен.

- Ну, если кузнец вам не соврал, то надо у боцмана поинтересоваться, что это н такое чудо и на гвозди решил пустить. Не откроете тайну, за сколько брали?

- Десять серебрушек. –сказал я и рассмеялся, наблюдая за вытянувшимся лицом капитана. Ну еще бы, самый плохой клинок стоит пять золотых, а тут за такое чудо десять серебряных монет. Второй приступ смеха у меня вызвал «большой петровский загиб» в исполнении капитана и последующий за ним рык:

- Боцман, твою душу через клюзы, а ну ко мне, бегом, твою мать! Извините, ваша милость, мне надо срочно поговорить с этим сыном ослицы.

- Я вас прекрасно понимаю капитан. Только подскажите, где я тут могу перекусить, а то уже живот подводит.

- Конечно-конечно. – капитан подозвал какого-то молодого паренька. – Ян, проводи господина барона в кают-компанию, да угости его там как следует, по-нашему, по-морскому обычаю. Он принес нам удачу.

Я ночью, как говорят моряки, «барометр упал», а на нас налетел шквал, к утру перешедший в самый настоящий шторм.

Корабль кидало по волнам как игрушку. Капитан приказал убрать всех людей с палубы в трюм и ограничить потребление пресной воды. Пираты восприняли это распоряжение совершенно спокойно, ну, оно и понятно, пищу в море найти можно, а вот пресную воду…

Трое суток волны игрались с кораблем. Несколько раз корсары пытались поставить штормовые паруса, но хватало их лишь на несколько минут. За это время барк лишился трех из четырех своих мачт и нескольких матросов, которых смыло за борт.