По пустым подмосткам в затухающем фиолетовом свете носились клочья газет, колючий мусор поземки… Забытая кукла Петрушка застывше улыбалась раскрашенным лицом; синий колпачок с бубенчиками делал его похожим скорее на королевского шута или карточного джокера, чем на русскую игрушку; красная рубашка и синие атласные штанишки превратились в комок тряпья, и оттого улыбка Петрушки казалась бессмысленной и жутковатой в этом гаснущем мире… А потом не осталось ничего, кроме шума дождя…

Свет забрезжил едва-едва, как и мелодия… Словно невесомые серебристо-лунные струйки полились откуда-то сверху, беззвучно падая на подмостки… Девушки, абсолютно нагие, плавно, как сквозь невидимую влагу, двигались по подиуму… Распушенные волосы, прозрачные шарфы, нисколько не укрывающие наготы… Прелестные тела словно парили над твердью темного зала, а лица… Губы, спекшиеся от сдерживаемой страсти, взгляды, одновременно растерянные и обращенные куда-то внутрь, легкий румянец на щеках… И — будто не существовало ничего, кроме этих горячих полураскрытых губ, кроме блестящих возбужденных глаз, кроме солнечного очарования тронутых золотистым загаром гибких тел, затерянных в мерцающем тумане забвения…

…Лена открыла глаза.

Оконное стекло в дожде, а за ним — пробуждающийся серый и сонный день… И ей казалось, что день этот будет похож на все предшествующие, и снова пройдет никак, и также плавно перейдет в вечер с его усталой фонарной сутолокой возвращающихся с работы людей, с мокрым, отливающим влагой асфальтом, с полупьяными хрипящими «бардами» в переходах, с возвращением в пустую и холодную квартирку, с вечерним кофе и долгой одинокой бессонницей…

И — никакого выхода… Никакого… Или — все это временно?.

. Она взяла книжку у кровати, открыла наугад:

Звонок телефона показался резким и злым. Девушка не двинулась с места, просто опустила книгу на пол рядом с постелью. Подняла недопитый бокал с белым вином, машинально сделала глоток, поморщилась с отвращением. После трех звонков включился автоответчик:

— Одинцова, привет. Ты или дрыхнешь, или… Где тебя носит по такой поре — представить не могу. Погода — бр-р-р-р… И еще туман. Машины — как слепые.

Короче, поздравляю с Днем варенья и вечерком забегу.

Без Юрчика. Давай устроим девичник и напьемся, а? Если чего, после трех я дома. Телефонируй. Пока.

Нет. Встречаться ей сейчас ни с кем не хотелось. И с Танюшкой тоже.

Хотелось кофе, но с постели вставать… И еще — что-то щипало в носу, хотелось поуютнее забиться куда-то и поплакать, но слезы не шли — девушка словно ждала чего-то, чтобы наплакаться уже всласть.

А телефон снова прорвало:

— Ленуся, бонжур! Лешик тут рядышком и присоединяется к поздравлениям.