— Есть одно зданьице…

— Имей в виду, Га-ли-на… Я и в Афгане, и в Чечне ни баб, ни малолеток никогда не мочил. Потому что срать хотел на весь российский генералитет вместе с прочими умниками… Хотя нет, не на весь, это я погорячился… Как видишь, в старлеях покамест. С седой башкой. И капитана мне не получить. И до пенсии год.

Ни семьи, ни детей. Ладно, это все лирика… Да ты и сама, видать, ушлая… Все про меня прояснила… Идею ты ущу-чила? Ни женщин, ни детей. Если не так, выпили по рюмке и разбежались. О чем был базар — я спьяну никогда не помню.

— Я поняла. Там нет ни женщин, ни детей.

— Тогда давай общаться. Как я себе разумею, за работяг да учителей тоже никто таких бабок не даст, даже если снести микрорайон. Бандиты?

— Не такие уж новые, и не все русские, а в общем, — не голота.

— Лады. Только что потом? Безымянное захоронение в подмосковных лесах или рыбам на корм?

— Потом — Буэнос-Айрес, амиго.

Галина выложила на стол два паспорта. Отечественный и заграничный. Везде — фотографии Ветрова, только данные…

— Владимир Владимирович Иванов, — прочел вслух Ветров. — Хорошая фамилия.

— Вот и я так подумала…

— Ушлая ты тетка… — Мужчина полистал паспорт, нашел открытую визу в Бразилию, хохотнул:

— «На далекой Амазонке не бывал я никогда, никогда туда не ходят быстроходные суда…»

— По выполнении операции на твой счет переведут еще сто пятьдесят тысяч.

— На жизнь, короче, хватит…

— Галя, а ты — замужем?

— Жаль. Я б на тебе женился. Не глядя. Ветров закурил, поперхнулся дымом:

— Вот, мать ее так… Бразилия, говоришь… Лады. Даже если обманешь, все одно, от такой красивой тетки не жалко… А жизнь… Всякая жизнь когда-нибудь кончается.

— Я не обману. — Галя смотрела Саше Ветрову прямо в глаза.

— Хрен знает почему я тебе верю?.. Ладно, золотая рыбка, давай детали обговорим.

— Сначала — по операции.

— Напарника подберешь?

…Ветров глянул на часы. Пока все — тип-топ. Подходил он к этому злачному местечку минута в минуту… Не все же этим «новым» мед ложками жрать — надо иногда и отвлечься… Сейчас отвлекутся…

На оставленном ему Галей приборе запульсировал маячок. Он сразу предупредил женщину: «Крокодил» — не «Сушка», такой мощи у него нет, но при точном наведении врежет матеро — мало не покажется!..

В «сеточке» ночного прицеливания проявилась громада, схожая со средневековым замком… Пилот привычно приготовился к залпу. Дождался, пока секундная стрелка подбежит к двенадцати, и нажал гашетку. Атака! Машина, казалось, на миг застыла в воздухе — ракеты пошли!..

…Напольные часы в большой зале заурчали нутряным механизмом… Звук был скрежещущий, противный, у Решетова мурашки пробежали по телу, и когда, наконец, прозвучал первый удар, сердце полетело куда-то вниз, как в бездну…

Второго удара не услышал никто.