По крайней мере, не только из любви к семейным реликвиям! Он был очень собранным и последовательным человеком, и если уже и сгрузил в мою голову что-то, то сделал это!

Михалыч взял рубин, полюбовался блистающими в нем искорками…

— Ага, — глубокомысленно заключил он. — Рубин. Насколько я помню, вот этот шелковистый блеск приобретается данным кристаллом наличием в нем хрома. И чем больше металла в кристалле, тем он более густо окрашен, тем он дороже… Этот — дорогой, ты приценивался?..

— Четверть «лимона».

— Михалыч, прекрати! На него можно записать какую-нибудь информацию?

— А как же! Если металл есть… Только совсем немного. Несколько байтов.

— Так же, как и записывали. Лазерным лучиком.

Михалыч манипулирует с лазерным устройством…

«Incipit Vita Nova», — пишет он на листе бумаги. «Начинается новая жизнь».

«Новая жизнь» — название произведения Данте Алигьери, в котором он прославляет свою возлюбленную Беатриче… Сонеты оттуда отец помнил наизусть — с моей матерью он познакомился как раз на каком-то литературном вечере в публичной библиотеке, посвященном «Божественной комедии» Алигьери… Но этого никто вообще не знал, кроме меня… Я — тупой! Потому отец и подстраховался, загрузив эти слова в камень.

Михалыч вводит строчку в компьютер…

— Ну? — шепотом спрашиваю я Тишайшего…

— Идентификация. Полная.

На экране появляется набор файлов. Компьютер сам уже обработал информацию и отправил запросы во все банки, корпорации и теперь предоставил полный список.

Начинаю выборочный просмотр…

…И чувствую, как сердце падает куда-то глубоко. Да… Такого размаха я не ожидал… Просматриваю цифры… Читаю название известнейших банков и корпораций… Это называется одним словом: могущество.

И еще — немного грустно…

Мужчина застыл, впившись взглядом в экран. Он предполагал многое, но здесь… Петр Юрьевич Дорохов был финансовый гений. Самой высокой пробы. Кто бы мог подумать из этих говенных шизодемократов, что скромный директор НПО «Вымпел-24» управляет такими капиталами и фактически является хозяином корпораций, чьи названия давно стали за рубежом символом надежности, стабильности и процветания.

Бран чувствовал, как стало трудно дышать. Защемило сердце… Только этого еще не хватало…

И вдруг экран замигал и стал гаснуть… Вместо рядов цифр и букв — безличная, мерцающая зеленоватым заставка…

— Что это?! — рявкнул он на Горина.

— Потеря информации!

— Потеря. Если в течение пяти минут они не найдут нужное слово, код самоуничтожится и информация будет потеряна. Навсегда.

Мужчина бросил взгляд на телеэкран, на котором проецировалась комната, в какой работали программист и Дорохов.