Тот поднимает голову.

Возвращаюсь, хватаю парня на плечи, подбегаю к машине, забрасываю. Сам усаживаюсь на заднее рядом, командую:

— Гони! «Уазик» трогается и плавно вписывается в поток машин.

Мысли летят, как ястребы на добычу.

— Далеко ехать?.. — спрашивает Колян, и в голосе его .я не слышу особой озабоченности оттого, что пассажир возвратился с этаким «довеском».

— Не смущает? — киваю на так и не пришедшего в себя парня.

— А чего, — пожимает плечами Колян. — Я не из пужливых. Да и шесть сотен баксов за прогулку до Москвы — не платят. Только, командир…

— Ни в какие дрязги мне вписываться вовсе ни к чему.

Я с войны автомат в руки не брал и матери обещал, что не возьму.

— Известно, с афганской. Для нынешней чеченской кампании — староват. Да и сбежал бы с нее. Тогда хоть вроде за страну воевали, а теперь за что? Не люблю непоняток. Это я к тому, командир… До места я тебя с «грузом» доставлю, раз уж подрядился, и — разъехались. У тебя — своя дорога, у меня — своя… Уговор?

— Ну и ладно. Так куда рулить?

Мысли бегут быстро… Куда? Ленку, скорее всего, повязали ребята, подобные этим. Из-за меня. Где их теперь искать — Бог весть, ну да все же надеюсь, мне удастся разговорить этого бойца-гвардейца, как в себя придет.

Так куда рулить?..

К «Галине», фирма — одна из самых крутых в Москве, и если Ленка Одинцова действительно подруга президентши, то прорвемся. Скорее всего она к ней и направилась: вряд ли с баулом оружия и боеприпасов попилила домой… Вот только адрес… Где-то в центре… Ну да, за Никитскими…

— Давай пока прямо, потом будет развязка, оттуда — налево…

Рядом с машинами, припаркованными у подъезда, Колянов «уазик» выглядел бы просто сиротой, если бы не притерся внаглую рядом с «ниссаном» и «понтиаком», да так, будто тут только его и ждали.

Выбираюсь из бибики. Открываю дверцу, оглядываюсь на Коляна. Его даже просить не нужно: подхватываем вдвоем пленного и тащим будто закадычного, но изрядно подвыпившего друга к ограде особнячка. Давлю звонок; появляется привратник:, — Вам чего, ребята?

— Нам Галю Вострякову.

Привратник окидывает нас взглядом, говорит в домофон:

— Поликаныч, подойди.

Поликаныч, тяжелый, здоровенный мужик, выходит из дверей особнячка, смотрит на меня тяжелым взглядом матерого «девятошника», произносит:

— Шоколада! Свяжись быстро с шефиней, скажи, с Леной Одинцовой — беда!

— С Аленкой? — Мужик открыл ворота.

 — Заноси. В коридоре подождете.

Колян вопросительно смотрит на меня. Внутрь ему идти страсть как не хочется, и я его понимаю:

— Спасибо, Николай. Ты здорово помог. Удачи тебе. И матушке — здоровья.

— Да чего… Я бы… Только сам знаешь, время какое… Да и обещал я.

— Бывай, — жму руку Коляну. — Удачи.

— И тебе тоже. Вроде — одного поля ягоды.