Стоя у окна и глядя в темнеющее весеннее небо, Пафнутьев не думал об этом, надо быть дураком, чтобы постоянно думать о чем-то важном и возвышенном. А поскольку Пафнутьев круглым дураком все-таки не был, то думал он о том, что вечером, когда уже нет солнца, начинают замерзать лужи и потеплее одеваются прохожие, что в этой прохладе и синеве сильнее чувствуется весна. Так, наверное, острее ощущаешь холодноватый поцелуй в синих сумерках, нежели жаркий и обильный во время шумного застолья...

— Ну, ты даешь, Павел Николаевич, — пробормотал он пристыженно, осознав, какие шальные мысли вдруг полезли из него при первых проявлениях весны.

 — Что же, Павел Николаевич, попрет из тебя, когда травка зазеленеет?

И тут прозвенел звонок.

Пафнутьев удивился, потому что рабочее время закончилось, по делу звонить никто не станет, разве что произошло нечто чрезвычайное. Да и задержался он в кабинете случайно, уже давно должен был выйти из прокуратуры.

Звонила Вика, звонила жена, к которой он до сих пор испытывал какую-то робкую влюбленность. Вика же если не робела перед Пафнутьевым, то жила с непроходящим удивлением, озадаченностью: «Ну и откололи мы с тобой, Паша, номер, когда расписались всем на удивление, ну и откололи.

.. Гаси свечи!»

— Паша? — голос ее был встревоженным.

— Слушаю вас внимательно, — проговорил Пафнутьев, узнав жену. — Говорите.

Следственный отдел прокуратуры к вашим услугам.

— Кончай, Паша... Звоню из универмага, автомат сейчас отключится, а у меня больше нет жетонов.

— Говорите, — повторил Пафнутьев.

— Паша, наверное, я ни фига не понимаю в ваших прокурорских делах, но тут вот какое дело.

.. Один тип предлагает купить девочку...

— Не что, а кого... Девочку. Хорошенький такой ребенок, я посмотрела, и просит недорого... Может, взять? За три бутылки водки отдает, а, Паша?.. Паша, ты меня слышишь?

— Хорошо тебя слышу, — ответил Пафнутьев.

— Что же ты молчишь?!

— Давай, только не слишком долго...

— Перехватят девочку! Тут многие интересуются, уже толпа собралась.

— Толпа или очередь?

— Не отвлекайся, Паша. Думай.

— Ну что ж, если перехватят... Сами сделаем.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Значит, так.

.. Буду через семь минут. Держи этого хмыря под прицелом. Не отпускай. Начнет смываться, иди за ним. До конца. Чтобы знала, где его берлога.

— Поняла, — успокоение сказала Вика, убедившись, что Пафнутьев все понял правильно и решение принял вполне соответствующее событию.

— Поторгуйся, может, за две бутылки уступит. Третью Худолею отдам.

— А если уступит, брать?

— Бери, но его подзадержи. Спроси, что она ест, в какие часы, когда писает, когда какает.