— Да, Паша, да, знаю я твою слабость и потому позаботился. Ты ведь ощущаешь иногда мою заботу?

— Очень явственно, — кивнул Пафнутьев.

Халандовский с хрустом свинтил пробку и разлил водку в стаканы, щедро разлил, граммов по сто двадцать, как прикинул Пафнутьев.

— Это не мешает тебе вести машину?

— Такие машины не останавливают. Гаишники знают, кого останавливать. В таких машинах ездят пенсионеры, ветераны, бывшие ударники труда, жертвы будущих преступлений... Вперед, Паша... Будем живы! — Халандовский поднял стакан в приветственном жесте, подмигнул Пафнутьеву громадным своим, черно-лукавым взглядом и выпил. Пожевал травку, разломил помидор, одну половину сунул в рот, вторую протянул Пафнутьеву.

— Говори, Аркаша... Чего там у тебя за новости? Не зря ведь ты похитил меня средь бела дня, а? — рука Пафнутьева помимо его воли потянулась к кружку домашней колбасы.

Халандовский снова наполнил стаканы, помолчал, глаза его подернулись легким хмелем, заблестели, будто в него только что была впрыснута жизнь, глубоко вздохнул.

— Тебя снимают, Паша? — прямо спросил он.

— И ты знаешь, кого тянут?

— Бевзлин не всем нашим ребятам нравится. Последнее время он слишком много о себе понимает... Некоторые наши ребята им недовольны. А если нашим ребятам по-настоящему кто-то не понравится...

— Считай, что я тоже им недоволен.

— О том, что он детишками торгует, ты знаешь?

— Знаю. И целыми, и по частям.

— На этом его связи с роддомом не ограничиваются.

Халандовский взял свой стакан, некоторое время задумчиво его рассматривал, потом как-то неприметно, буднично выпил, сунул в рот пучок зелени.

— Не знаю, насколько это важно для тебя, но... В роддоме он снимает несколько комнат, нынче модно для поддержки штанов сдавать в аренду собственные помещения состоятельным фирмам... Некоторые утверждают, что в этих комнатах можно найти забавные вещи.

— Это интересно, — равнодушно проговорил Пафнутьев.

— Другими словами, это для тебя не новость? — чуть обиженно спросил Халандовский.

— Новость, но не очень важная... Аркаша, у меня есть его отпечатки пальцев, оставленные на трупе. А я не могу его взять, потому что он депутат.

Депутаты не лишат его неприкосновенности, потому что он всех их с потрохами купил.

— В подвалах роддома может обнаружиться еще кое-что, — неуверенно проговорил Халандовский. — И потом, если застать его там...

— Это было бы неграмотно. А он ведет себя нагло, но грамотно. Понимаешь? В роддомовском арсенале мы можем застать его водителя, но не более.

— Наши ребята им недовольны, — повторил Халандовский.

— Пусть наймут убийцу, — невозмутимо проговорил Пафнутьев, принимаясь за холодную свинину.

— Пробовали. Он осторожный, как черт. Не смог парень к нему подобраться.