— Ты хотел поговорить с одной красивой девочкой? Твоя мечта близка к исполнению.

— Ты имеешь в виду...

— Да, — повысил голос Овсов, не дав возможности Пафнутьеву произнести слова легкомысленные и потому опасные. — Ты не передумал?

— Куда мне мчаться, Овес?

— Ко мне, — сказал хирург и положил трубку.

Пафнутьев озадаченно пожал плечами — странной показалась ему спешка Овсова, его пугливость, будто он чего-то боялся, будто уже прозвучали в воздухе какие-то настораживающие звуки, сигналы, вспышки.

— Ну, что ж, — вздохнул Пафнугьев, с сожалением расставаясь с утренним настроением.

 — Пусть будет так... «Стоял январь суровый, и тяжкий гроб качался на руках», — всплыли из памяти давние слова, но он даже не заметил их, пробормотал и забыл. — Пусть будет так...

Черная пафнутьевская «Волга» уже стояла на своем обычном месте, и Андрей сидел за рулем. Такие, вроде бы, незначительные подробности всегда радовали Пафнутьеваи внушали ему уверенность в том, что он может что-то изменить в этом взбесившемся мире, когда родственники не хотят признавать своего же убитого отца, брата, деда, чтобы не разориться на похоронах, когда алкаши торгуют в центре города живыми младенцами, когда из-под снега торчат руки-ноги-головы, а прохожие проходят мимо, не удосуживаясь даже подойти к автомату и позвонить в милицию.

Впрочем, их можно понять — автоматы не работали, хотя жетоны проглатывали охотно и безвозвратно в неограниченных количествах. Да и руки-ноги из-под снега по весне не такая уж редкость, чтобы об этом говорить на службе или за домашним столом — разберутся, кому надо.

— К Овсову, — сказал Пафнугьев, падая на сиденье рядом с Андреем.

Андрей молча тронул машину, выехал со двора, влился в утренний торопящийся ряд машин и лишь тогда подал голос, заговорил, не отрывая взгляда от дороги.

— Значит так, Павел Николаевич... Докладываю обстановку... Вчера я позвонил из вашего кабинета и назначил свидание одной красивой женщине...

— Сотруднице фирмы «Фокус»? — уточнил Пафнугьев.

— Да, она числится в «Фокусе». Где она работает и работает ли вообще — вопрос сложный, требующий для выяснения больших дополнительных усилий.

— Это была ошибка с твоей стороны?

— Да. Вы что-нибудь уже знаете?

— Ничего, кроме того, что эти «фокусники» — чреватая публика.

Я прав?

— Они засекли телефон, с которого я звонил, установили, где этот телефон находится, кому принадлежит. И когда я пришел в назначенный час в назначенное место, меня встретили два амбала, оглушили, доставили в какой-то особняк...

— Ты сможешь его узнать?

— Смогу. Я кое-что запомнил. Это какая-то тихая улица в районе рынка.

Железные ворота, кирпичный дом, зеленая крыша... Суть не в этом... Я не должен был оттуда выйти живым.