– Я натворил кошмаров? – испугался Томас. – Не строил планов коварства, желаний лишить кактус жизни не имел. Простите доброго молодца!

Баба Нила сунула жильцу кружку.

– Что есть там наплескано? Цвет внушает странное отношение, – засопротивлялся студент.

– Марганцовка, – пояснила старуха, – первое средство от всего.

Томас с подозрением глянул на бабу Нилу:

– Нет, в аптеке продают, – неправильно поняла его старуха, – дешевая вещь, а работает лучше врача.

Американец покорно проглотил розовую жидкость, а у меня в животе развернулись масштабные военные действия.

Вот только, в отличие от бабы Нилы, я понимала: растворенные в воде кристаллы не заменят антибиотиков, надо посоветовать студенту идти к доктору и самой поспешить в аптеку.

– Глотай, глотай, – приговаривала баба Нила, – не морщись, на вкус это лучше водки.

Я кашлянула, открыла рот, и тут в кухню вплыла Прасковья Никитична.

– Нина здесь? – вполне нормальным голосом спросила она.

– Не заходила, – прокряхтела баба Нила.

– Я ушла и не вернулась, – понизила голос мать Силаевой, – говорила я ей: не затевай. А она словно с привязи сорвалась, ополоумела, заорала: «Хочу его выручить, плевать на людей».

Ой, плохо получилось! Поймали Нину фашисты, утащили в Краснодон, пытали и убили. За листовки!

Томас подавился марганцовкой и стал отчаянно кашлять. Я похлопала его по спине:

– Не нервничай, Прасковья Никитична бредит, она пересказывает роман писателя Фадеева «Молодая гвардия».

– Продукты она ему не носила, запрет вышел, – монотонно бубнила старшая Силаева, – и о детях не думала. Конечно, он мне сын, но ведь наделал беды! Хорошо, его Гитлер не расстрелял.

А теперь за Ниной пришли!

Баба Нила приблизилась к Прасковье, обняла ее за плечи и внятно, словно беседуя с трехлетним малышом, произнесла:

– Давай я тебя кашкой угощу.

В глазах безумной зажегся интерес:

– Конечно, – еще нежнее запела баба Нила и за две минуты навела полный порядок на кухне.

Прасковья Никитична получила тарелку овсянки, а Томас был отправлен бриться в ванную. Мать Коли села на табуретку, посмотрела на меня и сказала:

– Не дай бог из ума выжить. Отчего это с Прасковьей напасть такая приключилась?

– Наука пока бессильна против старческого маразма, – ответила я, с жалостью глядя на Прасковью.

 – Врачи не придумали таблеток от идиотизма, это с каждым случиться может.

– Если пойму, что превращаюсь в ходячий ужас, выпрыгну из окна! – воскликнула баба Нила.

– Беда в том, что сам человек свою болезнь не осознает, – вздохнула я. – Прасковье Никитичне кажется, что она адекватна и нормальна.

Старуха оторвалась от тарелки:

– Дурой меня считаете?

– Сахарком тебе кашку посыпать? – заботливо предложила баба Нила.