– Ни-ко-гда!

– Если Силаеву поймают, дадите показания? – наседала я на Исайкину.

– Только после того, как ее в наручниках в клетке увижу, – затряслась Галина, – лучше здесь сидеть буду. Знаешь, я рассказала тебе правду, потому что очень боюсь. Мне нужна помощь, я могу на нее рассчитывать?

– Где может быть Нина? – задала я основной вопрос.

Педикюрша вздрогнула и перекрестилась:

– Понятия не имею, но надеюсь, что очень далеко отсюда.

После беседы с Галиной я, почти в шоке, выбралась из салона и юркнула в машину. Февраль окончательно разбушевался, ветер выл и гнал по мостовой поземку, редкие прохожие испуганными белками бежали по тротуарам.

Неподалеку на автобусной остановке прыгали двое кавказцев, явные жертвы своей моды: парни нацепили короткие кожаные курточки, туго обтягивающие ноги джинсы, остроносые ботинки на тонкой подошве и забыли о шапках.

Я включила мотор, чтобы немного прогреть машину, и начала медленно складывать в уме картинку.

Медведев сел за убийство нескольких человек. Баллистик установил, что киллер пользовался двумя винтовками, стрелял по очереди то из первой, то из второй.

Немного странно для снайпера, но Белов, похоже, очень торопился закрыть дело, поэтому нашел этому объяснение: преступник запутывал следы.

Но почему Василий Сергеевич не стал разрабатывать версию: по одной винтовке – двум разным киллерам? Нет у меня ответа на этот вопрос и никогда не будет. Может, Белова торопило начальство? «Висяк» портил процент раскрываемости? Не оформит следователь в нужный срок дело – и весь отдел лишат премии. Да и не важно это, интересно другое: о другом снайпере не подумали, он остался на свободе.

Следователь очень спешил, не допросил как следует Исайкину, не нажал на Нину, бывшую жену, сляпал дело и доложил о благополучном завершении работы. А судья еще до процесса была убеждена: Медведев опасный преступник, никакие заявления о невиновности на даму в мантии не подействовали, она каждый день видит перед собой уголовников, восклицающих: «Оболгали меня, ваша честь, подставили. Реально я чист, как слеза младенца!»

Если же обратиться к личности жертв карточной игры, то становится ясно: сколь бы ни была фантастична подобная версия, она смахивает на правду.

Первым погиб Никита Фомин, ничего не добившийся в жизни мужик, тихий, вполне довольный своим положением на нижней ступени социальной лестницы. Курьера из интернет-фирмы постоянно посылают по разным адресам, он выполняет чужие приказы. И кто он? «Шестерка».

Обратимся к тому, кого лишили жизни, «покрывая» «шестерку»-Фомина, его звали Иван Агатов. Двадцатилетний, не очень усердный, любящий погулять студент, ни умом, ни усидчивостью, ни талантом не отличался, типичный середняк.