Я еще не разглядел ее как следует, но уже понял, что похожа: волосы, походка – всё как у Анастасии. Наверное, я этого ждал, может быть, надеялся даже, только она действительно оказалась похожа – когда обернулась. У двери. Заметив меня.

Я кивнул. Боялся, что мне откажет голос.

– А я Настя. – Она подала мне руку. – Я как только вас по телевизору увидела, сразу поняла, что вы придете.

Улыбнулась. Я поймал себя на том, что всё еще держу ее руку. Рука прохладная. Худая, чувствуется каждая косточка.

– Об Анастасии мне рассказал врач…

– Знаю. Это я вашему врачу сообщила.

 – Ее рука выскользнула из моей. – Подумала, что для вас это важно.

Важно… У нее улыбка, как у Анастасии. Говорят, дети идут не в родителей, а в дедушек и бабушек.

Вонь в палате уже не била в нос, как вчера. Она не стала меньше, просто перестала чувствоваться. Анастасия по-прежнему была без сознания, и все-таки мне показалось, что сегодня она лучше, чем вчера. Глаза ее были открыты. Во взгляде не было фокуса, он бесцельно двигался по комнате, но – двигался.

Мы с Настей мыли Анастасии голову. Для начала убрали подушки и обернули ей шею полотенцем, чтобы не затекала вода.

Потом я принес тазик с теплой водой. Мы осторожно поставили его на место подушек и приступили к мытью. Я держал Анастасии голову, а Настя, выдавив на ладонь шампуня, массирующими движениями намыливала волосы. Они были короткими, почти ежик. Это – вкупе с немигающим взглядом – придавало ей вид законченного безумия. Когда, смывая остатки шампуня, я лил воду из лейки, Анастасия несколько раз моргнула, но во взгляде ее ничего не изменилось.

– Помню ее волосы длинными, – сообщил я зачем-то Насте.

– Ей их в больнице остригли – чтобы легче было мыть.

Потом губкой мыли тело – подкладывая клеенку и полотенца. Настя стригла ей ногти. Анастасия не сопротивлялась, но и участия в этом не принимала.

– Еще несколько дней назад бабушка была, в общем, в порядке, – сказала Настя, – даже здесь, в больнице. Успела еще отказаться от встречи с вами. А теперь – сами видите, как…

Выйдя из палаты, мы с Настей наткнулись на журналистов. От многочисленных фотовспышек я зажмурился.

– Что вы почувствовали, увидев свою возлюбленную через много десятков лет?

Я сжал веки еще сильнее и больше их не разжимал.

Так я иногда поступал в детстве, меня это от многого спасало. Таким я и увидел себя в вечерних новостях.

Утром шел дождь. Налетал на стёкла, будто кто-то бил по ним направленной струей. Моя квартира на углу: ветер то с одной стороны, то с другой. Лежа на кровати, я смотрел, как тонкими прозрачными волнами вода стекала по стеклу. Когда волны разноцветно замигали, я от любопытства встал. Внизу милицейский автомобиль, авария.