Ведь известный родовой герб – тот славный герб фамилии Арэнт, принадлежал именно роду Ольвии.

Графиня замерла, сжимая пальцами сложенный вдвое листок с письмом для своего возлюбленного. Дерхлекс, конечно, испугался – это проявилось дрожью мышц на его лице, однако Гархем быстро взял себя в руки. Он не ожидал, что граф явится так быстро. Ведь, если обходить всех видных алхимиков в городе, выяснить кто в те дни продал сердце оборотня нельзя так быстро. А вот если прямо к Ирдемсу, то… То можно почти сразу выйти на ту дерзкую эльфийку и ее приятеля – о них Гархем кое-что знал. И можно выйти на Райса.

– В чем дело, Ольвия, ты снова чем-то недовольна? Теперь уже собственным магом? – на лице Малгара появилась бледная улыбка. Он улыбался не так часто и раз позволил это сейчас, значит, граф вернулся из города в неплохом настроении и с хорошими лично для него новостями.

– Извиняюсь, ваше сиятельство. У нас с вашей супругой возникли небольшие разногласия относительно прописанных Ирдемсом зелий. В общем, то ничего важного, – Дерхлекс, отвесив ему поклон попятился и тут же спросил, обращаясь к Ольвии: – Думаю, наш спор полностью закончен. Позволите идти, ваше сиятельство? Или мне подождать, пока вы освободитесь?

– Я сказала, вон! – по-прежнему грозно произнесла Ольвия и указала на дверь, при этом ее палец едва ли указывал не на мужа. Сейчас графиня находилась в том состоянии, что была готова выставить из своих покоев даже Малгара. Только умение удерживать внимание на узле света позволяло ей не превратиться в зверя. Госпожа Арэнт не могла припомнить случаев, чтобы хоть одно существо злило ее так, как это сделал Дерхлекс, если не считать случая в подземелье с вампирами. Однако, в ту ночь, Ольвия не умела контролировать себя так хорошо как сейчас и не удержалась от превращения.

Выходя от нее, Гархем дважды поклонился и севшим голосом произнес:

– Нижайше прошу простить меня, госпожа Арэнт! Я не прав! Мне не следовало вступать с вами в спор! Но вы обязательно подумайте о моих словах! Это важно!

– Да ты сегодня настоящая волчица! – улыбка Малгара стала хищной, он покосился на свернутый лист бумаги, в руке жены. – Такой ты мне нравишься, Ольвия! Гораздо больше именно такой! Того и гляди, обернешься еще до Двоелуния!

– Ты бы этого хотел? – злость в Ольвии, все еще будоражила кровь, но теперь графиня, могла смотреть за своим состоянием как бы со стороны. Случилось маленькое чудо: она сумела отделить себя от собственной злости. Без всяких сомнений, в этом была заслуга Райса. Ее Райса, от которого она ни за что не откажется, даже перед лицом смерти. Его недолгие, но потрясающие по силе и глубине уроки, невероятно изменили ее и открыли двери в великолепный мир самопознания.