— Нет… нет! Ни в коем случае! — воскликнула Полина, похолодев от ужаса.

Князь взял ее за локоть, и она ощутила силу его пальцев.

— Выслушайте меня, глупенькая вы девочка. Я не стану делать ничего, чего вы не пожелали бы. Я клянусь, что не сделаю вам ничего дурного, но мне надо с вами поговорить. Я должен объяснить вам, как много вы для меня значите и как сильно вы меня волнуете. Я еще никогда в жизни не испытывал такого чувства!

— Ваше сиятельство… женаты!

— Я докажу вам, что это не важно.

— Вы… даром потратите время. Вы… принадлежите вашей жене, и… больше никому!

Князь молча улыбнулся, и Полина поняла, что его только позабавили ее возмущенные протесты.

Более того — само ее упорное сопротивление делало девушку только более привлекательной в глазах этого пресыщенного аристократа.

Полина была молода и неопытна — и в то же время она почувствовала, что настойчивые ухаживания князя грозят ей большими неприятностями. Ей казалось, что она ощущает, как он протягивает к ней руки, насильно привлекает к себе, мысленно приказывает подчиниться его желаниям, — и его сила воли была почти что гипнотической.

— Дверь моей спальни будет заперта, ваше сиятельство! — упрямо сказала она.

 — А если вы проявите настойчивость, я… закричу и позову на помощь. И… несомненно, это вызовет… настоящий скандал.

— Вряд ли вас кто-нибудь услышит, — насмешливо ответил князь. — А скандал, моя невинная Английская Розочка, повредит только вам самой — но никак не мне.

Полина с отчаянием поняла, что на этот раз князь сказал истинную правду. Она уже достаточно хорошо узнала русских, чтобы понять: никто не ожидает от князя ничего иного. Он считается человеком страстным, пылким и отчаянно смелым.

И если его застанут у нее в спальне, то это на нее станут смотреть с презрением и даже с осуждением.

Пока эти мысли лихорадочно кружились у нее в голове, Полина видела, что князь внимательно наблюдает за выражением ее лица. Она с отчаянием поняла, что он ведет себя как человек, уверенный в том, что сможет добиться желаемого, и заранее торжествующий победу.

— Пожалуйста, ваше сиятельство… — взмолилась она, — не надо… так меня пугать!

Когда Полина перестала противиться князю, его поведение мгновенно переменилось.

— Моя дорогая! Моя любимая! Моя чудесная Английская Розочка! — пылко проговорил он.

 — Я вовсе не хочу тебя пугать. Я хочу обнимать тебя и осыпать поцелуями твое дивное личико. Я хочу прижать тебя к себе и почувствовать, как бьется твое сердечко. Мы оба забудем весь мир — одна только наша любовь останется с нами!

Говоря это, он подошел совсем близко к Полине, и ей показалось, что его взгляд парализует ее волю, что он гипнотически притягивает ее к себе и что как бы она ни рвалась, но высвободиться и спастись ей не удастся.