Их высокие сапоги, в которые были заправлены брюки, странного покроя рубахи, длинные бороды и всклокоченные волосы — все это придавало им неопрятный вид. Женщин почти не видно было, а те, что попадались им на пути, сторонились их, и Полине не удалось составить о них своего впечатления.

Дворец потряс Полину своими размерами. Княгиня говорила Полине, что гостей будет довольно мало, но еще до приезда лорда Чарнока девушка насчитала не меньше тридцати гостей.

Обед был подан в пять часов, и все уселись за длинный стол в форме подковы, в огромном обеденном зале.

Слуги, рослые как на подбор, в алых с золотом ливреях, бесшумно двигались вдоль стола, безукоризненно обслуживая гостей.

Полина была поражена, когда ее горничная, русская улыбчивая девушка, которая могла вполне неплохо объясняться по-французски, рассказала ей, что на кухне занято четыреста человек, а сорок поваров постоянно сопровождают царя, так что всякий раз, когда царская семья переезжает из Санкт-Петербурга в какой-нибудь из загородных дворцов, для этого требуется целый караван.

В этот день Полина впервые увидела детей императора: после обеда вниз вышли двое маленьких великих князей в русских костюмах.

Они выглядели очень счастливыми и беззаботными. Когда царь сказал им что-то, показавшееся им забавным, они хохотали от души.

Детей сопровождали их старая няня-шотландка и гувернантка-француженка. Когда мальчиков отпустили гулять, их наставницы удалились вместе с ними, и Полина невольно подумала, что, если бы не советы лорда Чарнока, она сейчас находилась бы в подобном положении.

После того как трапеза закончилась, императрица первой поднялась из-за стола, давая знак всем остальным, пригласив их собраться здесь же в восемь часов, когда должен был начаться прием.

Полина еще раз переоделась — на этот раз в очень элегантное бальное платье. Остальные дамы были разодеты настолько пышно, что она усомнилась, можно ли встретить более роскошные наряды даже на самых торжественных дворцовых приемах в Англии или в другой европейской стране. Помимо изысканных модных туалетов, русские аристократки блистали потрясающими драгоценностями.

На царице, высокой и грациозной, было белое платье, к которому очень подходило колье с невероятно крупными и яркими сапфирами, и даже одна из ее дочерей, которой было всего четырнадцать, надела ожерелье из идеально подобранного жемчуга и браслеты с бриллиантами и рубинами.

Хотя император любил подчеркивать, что ведет весьма скромную жизнь, невозможно было представить себе более яркой демонстрации власти, богатства и транжирства, которые были сосредоточены вокруг царского двора.