Причем ситуация сложилась так, что Власов даже и не знал, кому именно навредил, кого обидел, и ни имя, ни лицо Орехова ему ни о чем не говорят. А вот Орехов очень хорошо знает, кто виноват. И сейчас осуществляет свою месть.

– И пятый переделанный травматик… – начал Антон.

– Так вот именно! Пятый ствол нужен для того, чтобы подсунуть его Власову. Наверняка из него совершено хотя бы одно убийство, и теперь Орехов бережет его как зеницу ока, чтобы в нужный момент этот пистолет нашли у Власова.

– Все равно по арифметике не выходит, – заметил Зарубин. – Четыре огнестрела – четыре ствола, три сбросил, один оставил, чтобы использовать в нужный момент.

Пятый-то зачем?

– Ну Сергей же Кузьмич! – От досады Роман взвыл и даже ногой притопнул. – Человек, который все это мог придумать и осуществить, по определению не является дебилом. У него есть мозги. И Закон об оружии он наверняка прочитал. А там написано, что после приобретения оружия владелец обязан каждые пять лет его перерегистрировать, то есть приносить в полицию и предъявлять. Орехов приобрел легально два ствола, они официально зарегистрированы.

Когда пройдет года четыре с момента приобретения, он тихо-мирно явится в полицию и напишет заяву об утрате одного травматического пистолета. Одного, понимаете? А второй-то придется предъявить. Писать две заявы опасно, может вызвать подозрения. А одну – в самый раз, травматики без конца воруют. Так что пятый ствол лежит у него дома…

Ромка вдруг потух и с досадой стукнул кулаком по столу.

– Переделанный, – едва слышно пробормотал он. – И при первой же проверке это будет выявлено. Переделанный ствол он не может отнести на перерегистрацию.

Значит, схема не такая. И проверки же… Участковый в любой момент имеет право прийти к владельцу зарегистрированного оружия и проверить соблюдение порядка и условий хранения, наличие металлического запираемого шкафа и все такое… И что будет, если он придет с такой проверкой, а у Орехова вместо двух травматиков только один, и тот переделанный под боевой патрон, а второго вообще нет, и об утере или краже он не заявлял. Нет, фигню я сморозил. Не получается.

Антон внезапно улыбнулся и дружески хлопнул донельзя расстроенного Дзюбу по спине.

– Ромка! Ты гений! Ты все правильно говоришь!

– Так не получается же! – в отчаянии воскликнул Роман.

– Да все отлично получается! Ты вспомни, что говорил об Орехове после знакомства с ним в клубе? Ну вспомни, вспомни! Тебя еще…

Он хотел было сказать: «Анастасия Павловна просила пример привести», но вовремя прикусил язык. Говорить при Зарубине о том, что они плотно сотрудничают с частным сыском на стороне защиты, вряд ли было разумно.

– Ну, я тебя попросил пример привести, а ты про яхту рассказывал.