- Юня! – мама теперь редко называла его детским прозвищем. И сейчас это звучало почти сердито. – Я прекрасно знаю, как играет Савелий, помню партию скрипки в «Ромео и Джульетте» и даже общую хореографию представляю. Не трудись пересказывать! Меня интересует – кто она?

Илья повозил вилкой по листьям салата. Поднял глаза на отца. Да, папа,ты прав. Что-то рассказать надо.

- Итак? - медоточиво спросила мама.

- Итак, - вздохнул сын. - Она звалась Татьяна.

- Татьяна, – мама с глубоким вздохом откинулась на стуле. - Прекрасное имя. Пушкинское.

- Та история, насколько я помню, не очень весело завершилась, – невозмутимо обронил отец.

- Αй, это было двести лет назад! – к маме снова вернулось ее обычное расположение духа. — Ну что же мы не едим? Остывает же.

***

Таня летала, Таня парила, ей казалось, что за спиной выросли крылья.

Ρазве у простых смертных крылья бывают? Оказывается, да.

На нее теперь странно поглядывала не только мама, но и брат. Странно и подозрительно.

- Я смотрю, ты в Большой удачно сходила, - сказал он как-то, присоединившись на кухне, где Таня пила чай. - Что теперь на очереди? Третьяковская галерея?

- Ты что-то имеешь против? – она слегка приподняла бровь.

- Я-то? Нет, конечно. Тут где-то читал в интернете по поводу Политехнического института. Там, говорят, начинают курс интересных лекций, что-то про будущее астрономичеcких открытий. Тебя туда еще не приглашали?

- Шут, - Таня встала и покинула кухню.

Ваня проводил ее долгим задумчивым взглядом.

***

Привычное плотное расписание сделалось теперь ещё плотнее. В нем появилась Таня. И заполнила собой все свободные минуты, секунды. Правда, заполняла большей частью словами на экраңе телефона и голосом.

Встречаться получалось мало. Он ей сказал тогда – нам надо привыкнуть друг к другу. Привыкали. Каждый вечер обязательно разговаривали перед сном – иногда так, голосом,иногда через сообщения. Тот поход в театр словно ответил на какой-то очень важный Танин вопрос. Она словно что-то решила для себя внутри,такое… особое. И когда в машине обнаружила свеженький диск, который только через неделю поступит в продажу – у Ильи не было иного выбора, кроме как подарить его Тане. Она стала вдруг невероятно жадной до всего, что касалось его профессиональной жизни. Задавала много-много вопросов, интересовалась всем, любыми деталями. Иногда Илье казалось даже, что он говорит с Антоном. Α иногда - что с мамой. В общем, процесс привыкания друг к другу протекал интересно.

А спустя четыре дня после похода в Большой еще один человек внес свою лепту в этот процесс.

Илье Королёву позвонил Иван Тобольцев.

- Привет. Как дела? - голос Ивана звучал бодро. Слишком бодро.

- Отлично, – Илья снял очки и потер переносицу. – У тебя как? Учебный год начался успешно?

- Да как-то...