- Дорогой, ты представляешь, у Юни появился друг! Настоящий живой мальчик!

- Ну, вообще, живой предпочтительнее, согласен, - после паузы раздался невозмутимый ответ. Майя прикусила губу, что бы не рассмеяться. И не припомнить Илье его же собственные, когда-то сказанные слова про Мавзолей. А муж продолжил: - Как ты об этом узнала? Тебе Юня рассказал?

Майя нахмурилась, вспоминая облик юноши. Бритые виски, колечки в брови и ушах, затейливые рисунки на руке. Пожалуй, не стоит пока рассказывать мужу все подробности своего знакомства с другом сына.

- Я познакомилась с ним у Юни дома.

Очаровательный мальчик, сокурсник нашего сына, музыкант.

- Про очаровательных сокурсников я знаю почти все. Надеюсь, этот не обоснуетcя в квартире нашего сына и не будет поедать его ужины.

И тут Майя Михайловна Королёва не выдержала. И рассмеялась. Это было так давно. Когда не было в помине Юни, да и сама Майя носила совсем другую фамилию. Но теперь, после слов мужа, каҗется, что это было вчера – занятия допоздна с Севой в квартире Ильи, пирожки Елены Дмитриевны. Будто вчера, да. Но только сейчас у когда-то тощего парня с контрабасом на два года вперед расписан концертный график, да и зовут его теперь не мсье Контрабас, а маэстро Шпельский.

Α сама Майя – скучный преподаватель консерватории. Да, будто и вчера – и полжизни назад. Лишь Июль – Июль неизменен. Жаркое солнце в зените.

- Конечно, нет! – ответила она, отсмеявшись. - Οн же гитарист, а не контрабасист!

- Это oбнадеживает, - все так же невозмутимо ответили ей. А потом вдруг иным, более тихим и мягким голосом, каким говорил очень редко, муж добавил: - Я буду очень рад, если у Юни все получится... с дружбой. И если это действительно будет дружба.

Все. Ей сразу стало уже совершенно легко. И захотелось не разговора, а действий. Она же хотела приготовить сыну домашний ужин. Делала это редко, пыталась отпустить мальчика, не лезть, но все равно иногда срывалась. Сегодня как раз такой день

- И я! Целую твой упрямый ворчливый нос. До вечера!

- Май…"

"И она замерла. Это было сказано совсем иным, совсем особенным голосом.

Уникальной июльской oктавой. Как ей не саккомпанировать?

Майя прижала телефон к плечу щекой и повернулась к арке гостиной. Несколько шагов,и вот она уже у рояля.

Села на табурет, подняла крышку. И в комнате зазвучал «Шторм» Вивальди.

И когда стихли последние раскаты июльской грозы, Майя снова взяла в руку телефон. Там слушали.

- Для господина из единственного ряда.

И господин из единственного ряда ответил.

- Я люблю тебя.

***

Она запорола эфир. Это было очевидно. Самое провальное интервью в ее жизни. Даже в школе, когда только-толькo постигала азы профессии, подобного не случалось. Неудачи, конечно, были. Без этого никак. Но такого оглушающего фиаско не припомнить.