– Где леди Стоукхерст?

– Леди Стоукхерст и мисс Эмма в гостиной с князем Николаем, сэр.

Люк удивленно моргнул. До сих пор Николай у них не появлялся. Одно дело было терпеть визиты Таси к больному изгнанному кузену, и совсем другое – приветствовать его в собственном доме в качестве гостя. Сжав зубы. Люк направился в гостиную.

Звук его шагов, по-видимому, Эмма услышала еще издалека, и, прежде чем он успел войти в гостиную, она появилась перед ним, раскрасневшаяся от волнения.

– Папа, случилась самая необыкновенная вещь! Николай приехал с визитом и привез мне подарок!

– Что за подарок? – сумрачно поинтересовался Люк, следуя за ней в гостиную.

– Больной котенок. Его бедные лапы воспалены. Человек, которому он принадлежал, вытащил у него когти, и теперь котенок так ослабел от лихорадки, что мы не уверены, что он выздоровеет. Мы сейчас старались уговорить его попить молока. Папа, если он поправится, можно мне оставить его себе? Пожалуйста.

– Я не понимаю, почему с котенком будут какие-то хлопоты… – Люк остановился на пороге гостиной как вкопанный при виде открывшегося ему зрелища.

Тася сидела на корточках рядом с полосатым черно-бело-оранжевым комком. Он был размером с маленькую собаку.

Под недоверчивым взглядом Люка «котенок», шатаясь на забинтованных лапах, сделал шаг к блюдцу с молоком и осторожно начал лакать. Две горничные настороженно наблюдали за животным из дальнего угла гостиной.

– Они ведь едят людей, не правда ли, сэр? – с тревогой спросила одна из них.

Люк понял: это был тигренок. Возможно, даже дальневосточная разновидность, которая вырастает до размеров небольшой лошади. Он перевел сдержанный взгляд с полного надежды лица Эммы на извиняющееся лицо Таси… и, наконец, на сидящего в стороне на диване Николая Ангеловского.

Люк видел Николая впервые после памятной встречи в России. Ангеловский выглядел как раньше, только гораздо худее, так что нос, скулы и челюсти были острыми, как лезвие ножа. Золотистая кожа приобрела какую-то выцветшую нездоровую бледность. Но пронзительные желтые глаза ошеломляли так же, как всегда, и губы изгибались в той же насмешливой улыбке.

– Здравствуйте, – мягко произнес он.

Люк не смог удержаться от неприязненной гримасы.

– Ангеловский, – пробормотал он. – Я буду весьма признателен, если вы воздержитесь от своих даров моей семье.

Вы и так уже достаточно сделали для Стоукхерстов.

Улыбка застыла на лице Николая.

– Я долго думал над подарком и решил принести этого котенка моей кузине Эмме, покровительнице раненых животных.

Люк глянул на дочь, склонившуюся над дрожащим полосатым комком, как озабоченная мать. Ангеловский сделал правильный выбор. Ничто другое не смягчило бы так сердце Эммы.