Несколько его слов могли бы изменить мою судьбу… И однажды ночью я отправилась к нему, чтобы наедине умолять его об этом.

Тася поставила пустой стакан. Глаза ее были устремлены на сложенное квадратом шерстяное одеяло, лежавшее в ногах. Смотря на него невидящим взглядом, она как во сне продолжала ровным голосом рассказывать:

– Во дворце было пустынно. Мишу обслуживало лишь несколько человек. Я покрыла голову шалью, низко натянув ее на лоб, чтобы скрыть лицо. Парадная дверь оказалась незапертой. Я вошла. Кто-то из слуг увидел меня, когда я шла по дворцу, но не попытался меня остановить. Я очень волновалась, боялась, что Миша накурился опиума до бесчувствия.

Внизу его не было. Тогда я поднялась наверх и стала заглядывать во все комнаты подряд. Всюду царил ужасный беспорядок. В воздухе пахло табачным дымом, пролитым вином, прогорклой едой. На полу вперемешку лежали груды мехов и шелковых подушек, остатки еды, странные предметы, которыми Миша, наверное, пользовался для… Ну, не знаю, для чего… Мне все равно.

Тася разжала руки и порхающим движением как бы сняла что-то с головы.

– Было очень жарко, и я сняла шаль. – Она прижала пальцы к бьющейся жилке у горла. – Раз или два я позвала его по имени: «Миша, где ты?» Но он не откликнулся. Я подумала, может, он сидит в библиотеке со своей трубкой, и пошла дальше по коридору. Голоса… Два голоса спорили, громко и страстно, плакал мужчина…

Воспоминания нахлынули мощной волной, и Тася уже не думала о том, что говорит, слова лились помимо ее сознания.

– Миша, я люблю тебя в тысячу раз больше, чем сможет когда-либо любить она. Она не сумеет дать тебе то, что тебе нужно.

– Ты старый сморщенный болван, – отвечал Миша. – Ты ничего не знаешь о моих нуждах.

– Я не хочу ни с кем делить тебя, особенно с балованной девчонкой.

В бархатном голосе Михаила звучала издевка.

– Значит, тебя тревожит, что она окажется в моей постели? Свежее юное тело, невинность, ждущая, чтобы ее развратили.

– Миша, не мучь меня так…

– Я больше не хочу тебя. Поди прочь и никогда не возвращайся. Ты мне надоел. Видеть тебя не хочу. Меня от тебя тошнит.

– Нет! Ты моя жизнь, ты для меня все…

– Мне противны твое нытье и твои жалкие любовные потуги. Я лучше займусь этим с собакой. А теперь убирайся отсюда!

Второй мужчина мучительно взвыл, рыдающе взвизгнул.

Раздались удивленный вскрик, шум отчаянной борьбы…, странные звуки…

– Я была в ужасе. – Тася постаралась успокоиться. Жгучие слезы жалили ее сухие, потрескавшиеся губы. – Но не могла не войти в ту комнату. Я ни о чем не думала, даже не догадывалась, что случилось. Какой-то мужчина застыл в углу, как статуя. Миша, шатаясь, пятился от него. Потом он заметил меня и, повернувшись, шагнул в мою сторону.