Мелодии леса возносились к небу, сливаясь в вышине с вечной музыкой сфер.

Люк обнял ее и погрузил подбородок в ее волосы. Он ощутил кожей груди ее улыбку, и внезапно любовь переполнила его, опьяняя сладким дурманом. Тася пыталась немного отодвинуться, но он противился этому, нуждаясь в ее близости.

– Я хочу подарить тебе кое-что, – проговорила она, мягко вырываясь, и он должен был отпустить ее. Ощупью она нашла его руку, он почувствовал, что она держит что-то в руке. – Вот. – Она слегка задыхалась от волнения. Пальцы ее разжались, и он увидел яркий золотой отблеск золота на ее ладони.

Это был тяжелый мужской перстень с какой-то неясной надписью на печатке. – Он принадлежал моему отцу. Это все, что осталось у меня от него, кроме воспоминаний. – И, так как Люк стоял неподвижно, надела перстень ему на мизинец. Он подошел идеально. – Отец всегда носил его на указательном пальце, но он не был таким крупным, как ты.

Люк поднес руку ближе к глазам и залюбовался простым, но изысканным рисунком, затем перевел взгляд на ее обращенное к нему лицо и, стараясь скрыть подступающий страх, хрипло осведомился:

– Это твой способ сказать «прощай»?.

– Нет… – Ее голос дрожал, глаза светились, как лунные камни, но взгляда она не отвела. – Это мой способ сказать, что я твоя. Во всех смыслах…, до конца моих дней.

На долю секунды он замер, но тут же ожил и крепко ее поцеловал, прижав к себе так сильно, что у нее буквально затрещали кости. Однако она не стала жаловаться, лишь смеялась от непривычной неистовой радости, пока в груди не осталось воздуха.

– Ты станешь моей женой, – проговорил он восторженно.

– Это будет нелегко, – предостерегла она, продолжая улыбаться.

 – Возможно, ты потом захочешь развестись со мной.

– Ты всегда ждешь худшего, – обвиняюще сказал Люк, снова притягивая ее к себе.

– В противном случае я не была бы русской. – Она гладила его по спине, словно ее руки не могли оставаться спокойными.

– Да, именно этого я заслуживаю – женщины, еще большей пессимистки, чем я.

– Нет, ты заслуживаешь кого-то, кто лучше меня…, гораздо лучше.

Он зажал ее рот яростным поцелуем.

– Никогда больше не смей говорить так, – предупредил он ее, едва их губы разошлись. – Я слишком люблю тебя, чтобы спокойно выслушивать чушь.

– Да, сэр, – кротко отозвалась она.

– Так-то лучше. – Он снова осмотрел кольцо, которое она ему подарила. – На нем что-то написано. Что?

Тася пожала плечами:

– Ничего особенного, просто одно изречение, которое любил отец…

– Там написано: «Любовь – чаша золотая, погнешь, но не сломаешь».

Люк замер. Затем снова поцеловал ее, на этот раз бережно и нежно, прошептав:

– У нас с тобой все будет в порядке. Обещаю.

Они не спешили сразу вернуться в обычную жизнь, решив украсть для себя еще один день.