Что будет со Степкой?

Степка, пока родители разговаривали, вертел головой и пачкал размоченным печеньем футболку Инны.

— Он будет у мамы. Ты знаешь, она с радостью будет с ним сидеть, да и с дедом ему интересно. Олег, ну ты же работаешь! Мне уже пора! Я не могу превратиться в домашнюю хозяйку.

— Зачем тебе превращаться в домашнюю хозяйку? Садись за научную работу. Сама же недавно сетовала, что не довела дело до конца. Вот тебе и шанс.

— Я очень жалею, что я тебе это сказала. Понимаешь, поделиться с тобой планами — это означает дать клятву. А если я передумала? Если я не хочу ничего писать? Ты себе можешь такое представить? Представить, что мне нравится быть стюардессой? Я не могу быть летчиком, хотя умею управлять самолётом. Но летать в качестве стюардессы я могу. Почему я должна писать эту работу? Да не хочу я ее писать!

— Жаль, — Федотов пристально посмотрел на Инну. — Жаль. Из тебя отличный бы ученый вышел.

— Из тебя тоже, — парировала Инна.

— У нас разные ситуации.

— Одинаковые. И ты, и я просто поменяли свои планы. Только себе ты нашел оправдание, а мне нет. А меня это обижает. Может быть, если я выйду на работу, то захочу вернуться в науку. Пока же я просто хочу вырваться из домашнего ада.

— Тебе не стыдно? — Олег посмотрел на Инну. — Тебе не стыдно при Степане так говорить?

— А это не имеет отношения к нему. Это имеет отношение вообще к ситуации.

— Инна, давай поговорим на эту тему позже. А сейчас я поиграю со Степкой, потом искупаю его и уложу спать. Все эти мысли твои от усталости. Тут ты права. Но я буду тебе помогать.

Растерянная Соломатина передала сына мужу. Не от Степана она устала, она устала от каждодневной рутины, и как бы она ни старалась разнообразить день, настроение ее не улучшалось.

«А он эгоист. Как все мужчины. Ему удобно — я дома, дом в порядке, сын под присмотром», — подумала Инна, наблюдая, как муж возится с ребенком. Соломатина догадывалась, что опять они похожи на тысячи других молодых семей, но от этого ей не было легче.

О ее выходе на работу они не договорились. Конечно, в мыслях Соломатина предпринимала решительные шаги и представляла, как демонстративно увозит Степана к маме, улетает на несколько дней, возвращается домой, а тут ее ждет Федотов. «Ну, подумаешь, подуется на меня, может, даже покричит, а потом смирится. Он мягкий!» — думала она, но шагов никаких не предпринимала. Она вообще не заговаривала на эту тему, присматривалась к мужу. Олег же вел себя так, словно и не было этого разговора. Или, вернее, был, но серьезно он его не рассматривал. Инна посоветовалась с Варей.

— А я тебя понимаю. Тяжело быть дома. Но, Инночка, с другой стороны, у вас же Степан. Мальчик растет. У бабушки хорошо, но с родителями лучше.

— И ты о том же! Но ведь тысячи мам работают.