Попытался открыть люки на башне, но один люк был закрыт, а второй кто-то держал изнутри.

— Отпусти люк, идиот! — заорал я, срываясь на визг.

Страшно, аж жуть! Поймать пулю сейчас легко, как не фиг делать! Дымовая завеса хоть и поднялась, но пшеки ею тоже воспользовались и вновь продвинулись вперед. Пули часто цокали по броне, заставляя меня дергаться, словно паралитика. Наконец люк поддался, и его удалось открыть. В лицо ударила волна горячего дыма. В проеме люка я увидел сгорбленную спину танкиста с поднятой вверх рукой — он, наверное, пытался открыть люк, но сил не хватило. Схватив горбатого за воротник, попытался вытянуть его, но лишь распрямил ему спину и смог узнать того самого чумазого лейтенанта, с которым договаривался Аверьянов.

— Это… ты? — Голова у него разбита, лицо в крови, глаза мутные.

— Я, я! Выбирайся оттуда! Все, кто живой, выбирайтесь!

Ухватив танкиста за рукав, я потащил его наверх.

Шквал огня не дал мне закончить дело, лейтенант завис посередь пути, навалившись грудью на крышу башни.

— Уходи… — пролепетал чумазый.

Краем глаза я заметил, как мои помощники оттащили радиста за танк. Мехвод вроде прочухался и, укрывшись за танком, отстреливался из пистолета.

— Кинг! Прикрывай! — Я вновь предпринял попытку вытащить из башни раненого лейтенанта.

— Тащи его! Тащи! Кхе!.. Кхе… — гулко донеслось из танка. — Сейчас на воздух взлетим! Тащи!

Я рывком вытянул чумазого летеху и чуть не сверзился с танка. Передав раненого с рук на руки Броку, помог вылезти оставшимся башнерам через освободившийся проход.

Укрывшись за танком, все перевели дух. Время больше терять нельзя: а вдруг танк и правда рванет?

И опять кошмарный сон — быстро, беспорядочно, бессмысленно! Я знаю, кто победит, знаю, какую цену за это заплатит Советский Союз… Но это было в моем мире… И там было по-другому. А здесь? Не знаю… Сложно поверить в то, что ходишь по грани между жизнью и смертью. Но ходишь по этой грани наадреналиненный по самые уши, с диким самомнением. Сейчас тощий американский мнимый первый лейтенант готов на все ради малоизвестных ему людей. И будь что будет: ведь это была мечта! Мечта всей его жизни — поучаствовать хоть в одном бою той Великой Войны. Это его первый, самый что ни на есть настоящий бой. Лицом к лицу с врагом, лицом к лицу с судьбой. Дебильная лирика! Прочь, прочь из головы, не до этого. Да как вообще это удается мне?! Бой идет, а в голове черт-те что!

Вся спасательная партия с танкистами прямо-таки влетела в казарму. С треском и матом, подобно знаменитому электрику, что не был птицей, но все же совершил свой исторический нецензурный полет.

— Вы в порядке, сэр?

Лежа лицом в пыли, сложно рассуждать о порядке.

— Вроде цел… — Встав на карачки, отползаю под окно.