Жестоко так думать, но ведь если пуля убила того, кто стоял рядом, и не убила меня, она ведь чему-то да научит? Хотя бы пригибаться под обстрелом!.. Черный бред… И все же я сплю? Если да, то почему я думаю, а не вижу сны?.. Поспать бы спокойно, я еще не привык к войне… Интересно, почему мне снится боль?

— А-А-А! Ай-ай!! — Как больно! Вашу мать! Кто мне ногу режет?! Из легких вырывается крик. Не самое приятное пробуждение, скажу я вам.

— Держите его! Еще секунду…

— Ты же сделал укол, почему он очнулся?!

— Не знаю, наверное, нерв задет! Держите его крепко!

— Не тронь мою ногу! У-у-у-и-и!.. — Перед глазами все плывет. Кто-то тяжело навалился на мои плечи, я лежу лицом вниз, дышать не могу, ноги тоже крепко держат — черта с два тут дернешься. Но больно-то как!

— Все! Вот он! — Мне в тот же миг стало легче, боль в ноге осталась, он она не была такой сильной, как прежде. Что-то звонко тренькнуло, словно кусок металла в ведро бросили. — Еще укол. Дай антисептик… Рана чистая, зашиваем… — Кто-то еще говорит, но я почему-то не могу понять, о чем речь. Ой, какое счастье, что нога перестает болеть… О-о-ох…

Пробуждение было тяжелым — действительность встречала меня стонами и мольбами о помощи на русском и английском. Открыть глаза оказалось непосильно трудно, но очень надо. Я находился в большом помещении с тусклым электрическим освещением. Пахло сыростью и плесенью. Вокруг на всей площади помещения, на решетчатых койках и на ящиках, застеленных матрасами и кусками брезента, лежали раненые. Не меньше полусотни, а может быть, и больше. Между ними, шатаясь от усталости, бродили санитары с повязками на руках. В дальнем конце помещения у большой железной двери на ящиках лежали еще несколько медиков, они спали.

— Очнулись, сэр? Как себя чувствуете? Голова не кружится, ногу не дергает? — раздалось откуда-то со стороны. Над изголовьем появилась физиономия Стэнфорда. Когда речь заходит о здоровье пациента, по обыкновению витающий в облаках док преображается. Он становится серьезен, внимателен и даже общителен.

— Гораздо лучше, чем было. Нога болит, но не дергает.

— Это хорошо, сэр. Но вы проспали всего три часа, вам нужен отдых. Кстати, сэр. Возьмите. — Из протянутой руки медика я взял небольшой, миллиметра три-четыре, треугольный металлический осколочек. — Я вытащил его из вашего бедра. Он чудом не задел бедренную артерию и застрял, прижав нерв.

— Отдых… Сладкое слово. Успею еще… — Райфл кивнул и исчез из поля зрения. — Спасибо тебе, Стэн.

— Не за что, сэр, это моя работа. — В голосе парня прозвучала гордость и удовлетворение.

— Как капитан Дэвидсон? — Судьба командира сводной группы меня беспокоила не меньше своей собственной.

— С ним все нормально, в рамках этого определения по отношению к раненому, — хмыкнул собеседник.