Иван раздумывал об этом, пересекая Кузнецовскую улицу, затем Благодатную… а под железнодорожным мостом обратил внимание на машину, следовавшую за его «Фронтерой» примерно в десяти корпусах.

Машина ему сразу же весьма не понравилась. Это было интуитивное, ничем не подкреплённое чувство, но интуиции Иван привык доверять. Он чинно-благородно проехал Московские ворота, спокойно встал по «помидору» на углу Черниговской… но едва на светофоре загорелся жёлтый – дал такой старт, что Рита, вдавленная в кресло, только пискнула, а джип обиженно взвыл сперва двигателем, а после колёсами.

Стремительно промелькнули огни бензоколонки, и фары позади отстали. Выжимая из «Фронтеры» все соки, Кудеяр домчался до Смоленской, ушёл направо, возле элеватора выключил ходовые огни, юркнул влево на Заозёрную, развернулся на набережной Обводного… вновь включил огни, шастнул под красный обратно на Московский проспект и улетел через канал к Техноложке.

«Опаньки…» Подгадав брешь в плотном встречном потоке, Иван шмыгнул (плюнув на сплошную осевую) влево по Пятой Красноармейской, проехал перекрёсток и затормозил. Если хорошенько подумать – ничего уж такого особенного, нормальный «новорусский» стиль вождения.

Ходящие и ездящие по питерским улицам подтвердят: навороченные иномарки и безо всяких погонь носятся так, словно от киллеров удирают. А уж Правил дорожного движения их водители совершенно точно никогда даже издали не видали.

– Телефон свой давай, – буднично приказал Кудеяр.

Молодая женщина схватилась было за сумочку, где у неё хранился мобильник, потом поняла и ошалело пробормотала семь цифр. Иван кивнул, запоминая. Вытащил из кармана полдюйма бандитских денег, всё так же буднично сунул их Рите:

– Жить хочешь – нигде не светись, сиди дома.

Завтра позвоню. – И усмехнулся, неожиданно подмигнув: – Спасибо за божественный вечер!

Рита неловко полезла наружу из высокого джипа, прижимая к груди сумку с ноутбуком и пугливо косясь на загромоздивший половину заднего сиденья Натахин чемодан. Претендовать на него она ни в коем случае не собиралась – свят, свят. свят! Пускай лучше Иван увезёт его куда подальше да и утопит. Выбрав в Неве местечко поглубже…

Едва за ней захлопнулась дверца, «опель» сорвался с места и этак тихо-стремительно ушёл в темноту, лишь кое-где робко нарушаемую мертвенными синеватыми фонарями.

Красноармейские улицы, более-менее симпатичные летним днём, поздно ночью в марте – далеко не Невский проспект…

– Остерегайтесь торфяных болот, – вслух выговорила Рита. Звук собственного голоса заставил её вздрогнуть и остро осознать, что она осталась одна. Случись что – и уже никакой Иван Степанович не вылетит, теряя махровую простыню, в одних трусах ей на помощь.