Вот и было Андрею Александровичу обидно, горько и больно за родную державу. Тем не менее запахи из кухни доносились умопомрачительные. Наконец замдиректора по общим вопросам не выдержал, покинул обжитое кресло и двинулся в сторону кухни с намерением поинтересоваться, когда же наконец ужин.

И вот тут-то и зазвонил телефон.

– Это со стоянки вас беспокоят, – сказал, а вернее, буркнул грубый мужской голос, который Андрей Александрович совершенно точно слышал первый раз в жизни. – «Девяносто девятая» цвета «валюта», номер такой-то, – ваша? Да нет, ничего особенного не случилось… Просто подошли бы вы, что ли, а то сигнализация у неё всё время срабатывает… Орёт и орёт, кабы таким макаром до утра аккумулятор не сел…

Аккумулятор на машине у Андрея Александровича был только что купленный, финский. Якобы специально разработанный для наших тяжёлых условий. А сигнализация – тот самый «Мангуст», который сейчас рекламируют на каждом шагу. Реклама утверждает, что обладатель «Мангуста» найдёт свою машину ровно там, где оставил. «Ну да… со сдохшим аккумулятором…»

– Ладно, – сказал Кадлец в трубку. – Сейчас подойду.

А про себя подумал, что ко времени его возвращения как раз и корейка поспеет. Проглотил невольную слюну – и устремился на улицу.

Стоянка была совсем недалеко от дома. Всего-то пробежать наискосок через сквер, мимо забора какого-то автохозяйства, по «народной тропе» сквозь заросли колючего боярышника, уже терявшего листву… Подняв воротник и рыся по газону, Кадлец не заметил бесшумной тени, материализовавшейся из потёмок между редкими фонарями. Он не успел даже испугаться. Перед глазами вспыхнул ярчайший свет и тут же сменился непроницаемой, ощутимо плотной темнотой. И замдиректора погрузился в трясину небытия…

Очнулся Андрей Александрович от холода и дурноты. И самым первым, что он осознал, была полная неестественность положения тела. Он испуганно открыл глаза, вернее, с трудом разлепил их. Он висел вниз головой, с руками, беспощадно скрученными за спиной, совершенно голый, привязанный за широко раскинутые ноги тонкими путами, больно врезавшимися в щиколотки. Едва он успел проморгаться, как в лицо ему упёрся луч сильного фонаря. Резко щелкнула пружина выкидного ножа, и из темноты прозвучал негромкий мужской голос:

– По душам поговорим?

Это было так страшно, что Андрей Александрович неконтролируемо описался. Тёплая струйка побежала по его животу, по груди, наконец по подбородку… закапала на высохшую листву…

Фонарный луч покинул его лицо и осветил слегка помятый бумажный лист – анонимную продукцию лазерного принтера.

– Это кто? – Кадлец увидел довольно скверную фотографию круглолицего, наголо стриженного мужика.