И кто теперь ответит?

Он неожиданно резко шагнул к Звягинцеву, и тот с трудом поборол желание отодвинуться.

– Ну? Чё усох, мужик? – сменил тональность «интеллигент». – Раз пришёл, с тобой и разбираться будем за дружбана твоего. Добром прошу, слышишь? А то быстро людей кликну, они спросят…

Звягинцев нехорошо улыбнулся и перехватил трость поудобнее.

– Скажите, пожалуйста, что с Володей?

– А нету его. Выписался. – Хозяин квартиры несколько суетливо хлопнул себя ладонями по ляжкам, заставив Льва Поликарповича подумать о шимпанзе в «Адидасе» и очках. – Короче, ты у нас будешь крайний.

Отвечай давай, а не то туда же отправишься в шесть секунд. Сейчас людям…

Он не успел повторить «позвоню» – инвалид-профессор поставил в разговоре точку. Непререкаемую и окончательную.

Есть такое боевое искусство, изобретённое корейцами, называется хапкидо. Совсем не от слова «хапать», если вы вдруг так подумали, но не суть важно. При должном использовании хапкидо, как любое воинское искусство, непобедимо и смертоносно. Что особенно интересно, в нём имеется целый раздел, который так и называют – «Работа с клюкой».

Лев Поликарпович, интересовавшийся совсем другими проблемами, о корейском единоборстве никакого понятия не имел, но жизнь во всё вносит свои коррективы. Если бы мастера из Страны Утренней Свежести увидели то, что он вдохновенно содеял в следующую секунду, они без разговоров выдали бы ему чёрный пояс и почётный диплом. Крюк профессорской палки стремительно мелькнул вперёд и сразу назад. «Интеллигент» согнулся вдвое и принялся хватать ртом воздух, безуспешно пытаясь ладонями запихнуть обратно болевой взрыв, случившийся в гениталиях, а Лев Поликарпович, не сразу одолев замок, вышел на улицу. Сон, сон, сон, от которого он никак не мог пробудиться. «О чёрт, Господи! Тетради отца!..»

«Мастера и Маргариту» Звягинцев читал очень давно. Ещё во времена, когда автора этого романа не было принято вслух называть классиком и гениальным писателем. Книга, надобно заметить, ему не очень понравилась, но одна фраза всё же приковала внимание. Короткая такая фраза: «Рукописи не горят».

Лев Поликарпович представил сметающую волну огня, стремительно проносящуюся по Володиной квартире… Превращается в брызги компьютер, падает набок и сминается письменный стол… Огненными веерами разлетаются толстые, аккуратно перевязанные папки, невесомо и мгновенно вспыхивают бережно разложенные листы…

Никогда ещё поезд метро не полз так медленно к «Парку Победы».

И где-то возле «Технологического института» профессора посетила странная и тревожащая мысль. Почти два года назад, когда им показалось, будто тайна многомерности мира вот-вот будет приоткрыта, произошёл тот самый взрыв в «Гипертехе».