Мне нужна была лавка, где продают душистое мыло. Пока Долорес плакала на кухне, я успела заглянуть в каморку, в которой тут спал младший сын. Чистенько, тесненько, в целом прилично. И очень необычно пахнет…

Когда хозяйка самую малость успокоилась, рассказав мне, каким хорошим мальчиком был ее Васко, каким толстеньким, смешным, умным и послушным, я осторожно спросила: а чем так приятно пахнет? Может, хозяйка стирает белье с травами или мыло у нее для сыновей особое?

И узнала, что ничем таким тут детей баловать не принято. Мало того, сама женщина ничего особо приятного не чувствует. Откуда тогда этот запах?

Долорес пожала плечами и отмахнулась, снова нырнув в воспоминания о детстве Васко и в гороховую похлебку для гостей. Только вскользь сболтнула, что небось так в только центре пахнуть может, где дорогое мыло продают. А я тихонько покинула кухню и пошла…

Пошла проверить, чем пахнет местное мыло. Все равно больше ни одной зацепки у меня не было. А лавка с мылом — что может быть банальнее для женщины?

Первый найденный мной прилавок с банными принадлежностями сразу пришлось отсеять. Запах трав там, конечно, был, но тут мыло скорее воняло, чем пахло. И как продавец ни нахваливал свой товар, даже «заморские парфюмы» не пришлись мне по нюху. Нет, обычную мяту для себя я бы купила. Но запах в каморке пропавшего мальчика был тоньше и сложнее. А значит — заметно дороже.

Вот по «дорогому» адресу недовольный лавочник меня и отправил. Заявил, что раз я такая привередливая, то лавка южных благовоний на центральной площади — для меня. Если, конечно, денег хватит. А то на богатую госпожу я не похожа. Да что там, я, по мнению обиженного лавочка, даже на местную куртизанку не тянула, чтобы в центре отовариться.

Но я его все равно поблагодарила, вышла из мыльной лавки и застыла в нерешительности, прислонившись спиной к теплой стене дома, чтобы не мешать тем, кто идет мимо.

В самый центр дойти можно. И я даже не заблужусь. Но народу там — очень плотная толпа. И мне в такой неуютно. Даже поблизости — и то не по себе. Что делать?

— Мяу. — На плечо из кармана вскарабкался котенок. Мне кажется или она как-то слишком быстро растет? — Мя-а-ау.

Очень странно, но я поняла, чего хочет маленькое существо. Перейти дорогу и завернуть за угол, а там…

— Убери эту гадость обратно. Я тебе раз двадцать повторял, что кошек тут не любят. Даже белых. А если и держат, чтоб мышей ловили, то на руки никогда не возьмут. Этот комок шерсти сделает тебя центром внимания всего народа. А там уже и разоблачение, и гонение, и костер…

— Зато она тебя нашла. — Я подставила ладонь, и котенок послушно переступил лапками, потом нырнул в рукав.

— Я всегда был тут. Просто ты слепая.

— А она нет. — Улыбка сама раздвигала губы. Да, я ему рада.