Он сюда нас направил, просто чтобы не заблудились или же чтобы самому найти потом?

Если вернется, спрошу его имя. И скажу свое: все же Имран — это точно не ругательство. Значит, можно познакомиться.

Сколько мы сидели у воды, было не совсем понятно — Хрюша заволок повозку в такую чащу, что сквозь плотные кроны я почти не чувствовала лицом солнечный свет. Но на то, чтобы распрячь друга, напоить его, собрать хворост и приготовить из найденных в тележке продуктов кашу, времени вполне хватило.

— Ну и чего ты тут встал как вкопанный? Я кому сказал — переться к хижине? Нет, мы будем героически превозмогать, жрать подножный корм, но не сделаем, как советуют умные люди. Еще и распрягла его зачем-то. Трупу так-то плевать, стягивает у него что-то или нет. Только время потратила.

— Ты вернулся? — Мне не хотелось, чтобы в моем голосе было слышно такое явное облегчение, но уж как вышло, так вышло.

— Куда б я делся. Ты та еще самоубийца, а я хотел бы чуть дольше сохранить плоды собственного нелегкого труда. Было бы обидно потратить на тебя столько времени и сил и увидеть, как на следующий же день твой трупик дрейфует вниз по течению. К тому же это моя повозка. С ней я тоже не готов за просто так распрощаться. — Последние слова сопровождались хозяйственным копошением в недрах отогнанного к краю крошечной полянки фургона. Оттуда он вынырнул с кучей подушек, одеял и еще каких-то пожитков. Проходя мимо меня, уронил на плечи одно из одеял и отобрал ветку, которой я ворошила угли под котелком.

— Сиди спокойно! В твоем положении, синьорита, положено отдыхать.

— Как тебя зовут? — решилась я наконец. И поправила на плечах одеяло, чему-то невольно улыбнувшись.

— Хм? Ну, допустим, Инсолье, — ответил он и уставился на меня с неожиданным напряжением — такое ощущение, словно его взгляд давил, как ветер.

— Ин-соль-е… красивое имя. А что оно значит?

— Понятия не имею, — как-то слишком торопливо огрызнулся парень. Стало понятно — знает. Но не хочет говорить.

— Все равно красивое. А меня зовут Имран.

— Да что ты! — Интересно, откуда в голосе столько сарказма? — А оно что означает?

— Не знаю, — сказала и улыбнулась. Я и правда понятия не имела.

— Память отшибло?! — отчего-то не поверил Инсолье.

— Ну не то чтобы, просто не знаю. — И я поспешила сменить тему: — Будешь кашу?

В ответ он только хмыкнул, забрал у меня из рук котелок и ложку, а потом… потом у меня было впечатление, словно на поляне вокруг меня суетятся сразу пять Инсолье. Или даже десять. Так быстро и целеустремленно он обустраивал лагерь, так ловко и буднично обновил костер, перелил мою кашу во что-то и уже варил что-то новое в котелке, неизвестно когда успев выполоскать его в ручье. Мало того, ко всему этому он пристроил еще и Хрюшу.