Я так явственно чувствовала ее присутствие, когда держала Библию в руках. На полях записаны ее молитвы и кое-какие заметки. Любимые строки подчеркнуты. А еще в книге, как оказалось, таились сюрпризы — цветы, заложенные между страницами и напомнившие мне о весне, о маме, о прошедших в Галене днях.

Господи, благослови тетю Марту и храни ее всегда.

Алекс звонил каждый вечер в начале одиннадцатого. Каролина к девяти уже находилась в постели, Клэнтон же обычно возился до десяти. Но один разговор с отцом заставил его изменить свои привычки.

Каждый вечер телефон звонил, и сердце Сьерры болезненно сжималось.

Делая глубокий вдох, она отвечала на звонок, плавно опускаясь на стул. В основном говорил Алекс, она же в это время чертила что-то в блокноте, чтобы как-то снять нервное напряжение.

Поскольку Сьерра не давала воли своим чувствам, у Алекса появилась возможность раскрыться. Его полные признаний монологи мучили и терзали ее. Последнее, о чем она хотела бы узнать, это о его отношениях с Элизабет. Но Алексу очень нужно было снять эту тяжесть с души.

— Элизабет уехала с Восточного побережья, чтобы бороться за собственную независимость, — рассказывал он ей.

 — Во мне ее привлекло то, что я был полной противоположностью тем мужчинам, которых ее отец прочил ей в мужья. Хотя вовсе не брак занимал ее мысли.

Перед Сьеррой развернулась картина всего происшедшего. Работа свела их вместе. В обязанности Элизабет входило работать в паре с Алексом. Алекс же обладал сильной харизмой, был полон огня, полон идей. Пока Сьерра воевала с ним дома, Элизабет ожидала его на работе, в офисе, готовая утешить, посочувствовать, готовая восхищаться и помогать, а не разрывать его на части и давить на него.

Постепенно он начал проводить больше времени на работе. Они выходили вместе на ленч, потом и на обед. Несколько порций алкоголя завели их еще дальше. Затем появилось чувство вины, а единственным способом успокоить совесть является нападение, обвинение другого. И Сьерра поняла, что в силу объективных причин она стала превосходной мишенью. Своей инфантильностью она уже подготовила почву для падения задолго до появления Элизабет Лонгфорд. Если бы не было Элизабет, была бы какая-нибудь другая женщина.

— Что случилось, когда вы поехали к ее родным?

— Что ты имеешь в виду?

— Одра что-то говорила по поводу раздора в Коннектикуте.

— Можно сказать и так. Мы с ее отцом поспорили. У нас был такой же серьезный разговор, как с твоим отцом когда-то. Помнишь, что тогда случилось?

— Да. Но в конце концов вы стали лучшими друзьями.

Правда, понадобилось несколько лет, но Алекс и ее отец все-таки подружились. Отец Сьерры стал самым близким Алексу человеком после нее и Луиса.

— Нет, — сказал Алекс. — Я не это имел в виду.