Мускулы, бронзовая кожа, черные волосы — все, что она увидела, заставило ее сердце бешено колотиться. Она отвернулась и увидела рубашку, в которой Алекс был прошлой ночью. Вывернутая наизнанку, та валялась на полу. Неподалеку, тоже вывернутые, лежали его джинсы. Ботинки стояли в дальнем углу комнаты, на стене прямо над ними красовались два темных пятна.

Сьерра поставила кружку с бульоном на столик возле кровати, взяла пустую бутылку из-под виски. За все прожитые с Алексом годы она ни разу не видела, чтобы он выпил более одной порции какого бы то ни было алкогольного напитка.

Он ведь любил держать все под контролем. Сьерра прошла в ванную и выбросила бутыль в мусорное ведро.

Затем вернулась, подняла с пола рубашку, вывернула ее, отряхнула и повесила на спинку стула. То же проделала с джинсами, но предварительно вытащила ремень и, свернув его кольцом, положила на столик.

Взяв себя в руки, она повернулась и посмотрела на Алекса. Дрожь пробежала по телу, как только она подошла к его кровати и глянула на него сверху вниз. Такой потрясающе красивый, так великолепно сложен! На груди золотой крестик, подаренный его матерью.

Сердце сжалось от сострадания и нежности к нему. И тут же брови ее сердито сдвинулись. Алекс повесил что-то еще на золотую цепочку, что-то, что она вернула ему вместе с бракоразводными бумагами, отданными ей на подпись.

Почему он носил на груди ее обручальное кольцо?

Послышался стон. Изменив положение тела, он пробормотал что-то невразумительное по-испански и открыл покрасневшие глаза. Уставился на нее с таким выражением, будто не верил в реальность происходящего.

— Дети думают, что ты умираешь, — сухо сказала она, пересиливая страстное желание убрать с его лба прядь темных волос.

Передернувшись, он с трудом сел в кровати.

— Судя по ощущениям, я близок к тому, — проскрежетал он и снова уставился на нее.

Сьерра старалась не смотреть ему в глаза.

— Я принесла тебе куриный бульон, — протянула она, кивнув в сторону столика рядом с кроватью, и отошла от него.

— Я вовсе не хотел обидеть тебя прошлой ночью, Сьерра. Клянусь…

— Знаю. Давай просто забудем об этом.

Ему вовсе не нужно было что-то придумывать, чтобы заставить ее страдать. Болью отдавался каждый брошенный на него взгляд.

Так всегда происходит, когда любишь, даже если тебя предали.

Когда Сьерра направилась к двери, Алекс откинул одеяло.

— Не уходи. — И застонал от нестерпимой боли, как только попытался сесть. Обхватив голову обеими руками, он прошептал по-испански:

— Мне нужно поговорить с тобой. Дай мне только пять минут на то, чтобы принять душ.

— Можем поговорить в другой раз. — Ее губы тронула слабая улыбка. — Когда будешь чувствовать себя лучше.

Руки его безвольно повисли, взгляд поник.