— Честно? Хотел послать, но сдержался, видел — светлость и так жутко переживает. Просто сказал, что мне плевать, невинна ты или уже нет, я люблю и ценю тебя не за это. Мое отношение к тебе не изменилось, более того, ты навсегда останешься самым дорогим для меня человеком. Ну он и сдулся. Кивнул молча и ушел. Правда, не сразу. Напоследок прижал меня к дереву и заявил, что, если я посмею тебя упрекать, обвинять или хоть как-то обижу — пусть даже словом, взглядом — он обязательно обо всем узнает и тогда мне точно не поздоровится… Вот после этих слов он и удалился.

Петька замолчал, и в комнате повисла пауза.

— Маш, — наконец кашлянул, прочищая горло, братец. — Я ведь понимаю, что, если бы ты сама не захотела, между вами ничего бы не было. И просто так, от скуки, с ним бы спать не стала. Если все-таки решилась, значит этот мужчина тебе, действительно, нужен. Только вот что теперь нам делать? А главное, как объяснить этому упертому… гм… герцогу, как все обстоит в реальности? Ведь Саллер твердо уверен, что он этот… как его… коварный обольститель.

Петька хихикнул.

— Прости, Марусь, — тут же повинился он. — Но правда ведь, смешно.

Спорю, еще не известно, кто там кого соблазнил. Я бы на тебя поставил.

— И выиграл бы, — слабо улыбнулась я. — Не знаю, что от Йора ожидать, и как дальше жизнь повернется, но нам… мне и герцогу обязательно надо поговорить и как можно скорее. Я просто скажу Рэму…

— Любопытно, и о чем же ты собралась поведать нашему многоуважаемому мэссеру, смертная? — прозвенело от окна.

А мне любопытно другое — этот фрейр специально появляется в самое неподходящее время?

Глава 5

— Чего молчишь? — ехидно осведомился недоэльф, спрыгивая с подоконника.

— Язык проглотила?

Повернув голову, я с невольным интересом следила за его приближением. На моей памяти Йор первый раз не летел, а просто шел, как ходят люди. Хотя нет… двигался он все-таки по-другому. Было в его походке нечто неуловимо чуждое — стремительная нечеловеческая грация, легкость и в то же время спокойствие сильного, уверенного в себе хищника. И даже то, что он намного ниже нас ростом не делало его менее опасным.

— Ну? — фрэйр остановился перед диваном, вскинул брови и медленно… нагло так осмотрел меня с ног до головы. — Или не успела еще до конца сочинить трогательную речь? Так я помогу.

Пользуйся моей добротой, смертная.

Тут он прижал руки к груди, захлопал ресницами и нарочито пискляво заголосил:

— Прости, дорогой, сначала я решила, что хочу не тебя, а Трэя, но потом еще раз подумала-подумала… подумала-подумала… подумала-подумала… и поняла, что перепутала. Нравится-то мне, оказывается, не граф, а герцог, с чем тебя и поздравляю. Вот такая я тугодумка, но мне можно… я ж девочка. А на девочек не обижаются.

На фрейров, судя по всему, тоже.