Но увы… Условие сформулировано четко и ясно — отказаться от дара, отдать его можно только во время венчания, и лишь с добровольного, осознанного согласия будущего мужа. — Губы фрейра скривились в нехорошей улыбке. — Танбор постарался, чтобы у нас с Эари не осталось ни одной, даже самой крохотной лазейки.

Повисла пауза.

— Все. Хватит без толку болтать. — хмуро подытожил фрейр. — Идем, мэссер… Послушаю, что ты там надумал.

Он щелкнул пальцами — переход тут же увеличился в размерах — и картинно поклонился, предлагая герцогу пройти внутрь.

— Ну и ты, смертная, присоединяйся, — небрежно дернул он рукой в мою сторону. — Куда тебя денешь?

В общем, «добро пожаловать, дорогой Карлсон!.. Малыш, так уж и быть, заходи тоже».

На этот раз мы вышли прямо посреди гостиной дома на дереве, что рос на Йоровой поляне.

— Оставайся тут, — сурово приказал недоэльф, указав на кресло.

Обвела взглядом пустую комнату.

— И что мне делать?

— Да, что пожелаешь. — отмахнулся фрейр. — Хочешь — сиди, хочешь — ходи, спи, воздухом дыши на терассе, или, вон, водички из фонтана попей. Между прочим, хорошая водичка, целебная, любому нектару фору даст. Видишь, сколько занятий сразу нашлось? А в кабинет нечего за нами тащиться. Мужские разговоры не для женских ушей.

Вот ведь… Шовинист маломерный.

— Но…

— Мири, — Рэм шагнул ко мне, обнял за плечи, заглянул в глаза. — Подожди меня здесь, ладно?

— Ты уверен, что я тебе не нужна?

— Ты мне всегда нужна, — улыбнулся чуть заметно, уголками губ. — Но Йор прав, сейчас нам с ним, действительно, лучше пообщаться с глазу на глаз. Главное, помни… Просто, помни — ты моя. В любом случае, моя. Навсегда.

Трудно отказать, когда тебя так просят. Ласково проводят пальцами по шеке… по волосам…

— Ты потом расскажешь, что вы там обсуждали?

— Все, что смогу, — твердо пообещали мне.

Надо же… Не все, а «все, что смогу». Маленькая такая оговорка. Принципиальная. Что ж, я знала, в кого влюблялась, главный безопасник страны, он и в Африке — главный безопасник. Дождь ли, снег, всемирный катаклизм, явление Могильщика народу или невеста-иномирянка с непонятными обязательствами перед нелюдями, а работу никто не отменял.

— Хорошо…

— Ловко ты с ней управляешься, — притворно восхитился Йор. — Прямо любо-дорого посмотреть. Ладно, поторопись. Нечего время зря терять, оно и так сейчас на вес золота, — он неожиданно помрачнел.

— А Петька с Эминой? — мой вопрос нагнал мужчин, когда они уже входили в соседнюю комнату.

— Жив твой братец, — не поворачиваясь, крикнул фрейр. — Что с ним сделается от парочки ударов? Разве что мозги на место встанут. И с принцессой все в порядке. Скоро увидитесь."

"И дверь в кабинет захлопнулась.

Ожидание тянулось и тянулось. Мучительно долго, бесконечно — как прилипшая к подошве жвачка.