Карл и Бей, также одетые в черное, остались за дверью, в студию Мартьянова вошел только один Саламбо. Он устроился в мягком кресле и бросил ногу на ногу; на Анри, стул под которым стал электрическим, – ноль внимания.

– Выпьешь что-нибудь?

– Скотч. – Саламбо не был религиозен и пил даже упомянутое в Коране вино.

Мартьянов налил в стакан шотландского виски, бросил несколько кубиков льда. Пока его гость наслаждался любимым напитком, Вадим открыл стенной сейф, скрытый от посторонних глаз за картиной Клода Моне, и вынул три пачки евро. Бросив их на стол с пояснением – «здесь пятнадцать тысяч», он закрыл сейф и занял прежнее место.

– Вот что нужно сделать, Саламбо. Бери Бея и Карла, садитесь в машину и езжайте в Тунис. С тем расчетом, чтобы поспеть к девяти утра.

– Поспею, если выеду в шесть часов, – Саламбо подсчитал расстояние от острова до столицы, составлявшее около четырехсот километров.

– Это твое дело. Ты ведь был в Музее национальных традиций?

– Отлично. Слушай дальше. – Мартьянов одарил Анри мимолетным взглядом. – К директору этого музея в одиннадцать часов подойдет один человек – лет пятидесяти, выше среднего роста, европеец.

Он отзовется на имя Виктор Лугано. Убейте его.

Саламбо забрал деньги со стола и, кивнув на прощанье, вышел из студии.

Мартьянов закрыл за ним дверь и подошел к Анри сзади. Рывком, взяв его за плечи, опустил его пиджак и, выбив из-под него стул, буквально вытряхнул Анри из пиджака.

– Ну-ка, что тут у нас. Ну надо же, – Мартьянов вынул из кармана «вальтер». – Не тот ли это ствол?..

Анри, зарычав в бешенстве, бросился на противника головой вперед. Мартьянов, как тореадор мулетой, взмахнул его пиджаком и отпустил, выставив на пути Анри ногу.

Тот упал лицом вниз. Перевернувшись на спину, попытался встать. Мартьянов не стал ему препятствовать.

– Хочешь узнать правду, Анри? Твоя мать работала на советскую разведку. Она сильно сомневалась в тебе. Что бы ты сделал, получив доступ к коллекции? Ты бы разбазарил все до последней византийской монеты. И мне лично пришлось бы убить тебя. И твою мать, если бы она стала на твою защиту. Но лучше поздно, чем никогда.

Мартьянов неожиданно резво для своего веса сблизился с Анри и ударил его рукой в солнечное сплетение.

Тот ахнул и, ловя ртом воздух, опустился на колени. Мартьянов схватил его под мышки и подтащил к двери.

– Ты, наверное, заметил мою нелюбовь к площадкам.

Для полного Анри этот порог был равносилен краю обрыва. Он схватился было за наличник, но Мартьянов опередил его и сильно толкнул в грудь. И мысленно отсчитывал ступеньки. Так и есть, он не ошибся: спустившись вниз, он увидел тело Анри, скатившееся до двери, ведущей в экспозиционный зал. Директор музея умер, сломав себе шею.