– Что вы говорите! – Анри мастерски распахнул глаза. – У меня сто дел, – поторопил он собеседника.

– Я знал вашу мать, Анри. Она была хорошим человеком. К сожалению, на детях природа действительно отдыхает.

– Говорите, что вам нужно, и уходите.

Лугано передал ему полный список «Восточного фонда» и следил за его реакцией. Первые пятьдесят позиций занимали предметы, о которых Анри, конечно же, слышал, но не представлял, что они когда-то были частью обнаруженной им коллекции.

Директор музея, пробежав глазами несколько строк, вернул бумаги Лугано.

– Считаете меня сумасшедшим? Этих вещей у меня никогда не было и быть не могло.

Вот, – он ткнул пальцем в строку номер два, – ожерелье из барочного – то есть неправильной формы – жемчуга. В этом ожерелье позировала в 1520 году художнику Екатерина Арагонская. Это же ожерелье носила и дочь Екатерины – английская королева Мария, прозванная Кровавой. Ожерелье легко представить, поскольку упомянуто оно в нескольких художественных изданиях, сохранилась и черно-белая фотография. – Анри снял с книжной полки толстый иллюстрированный журнал, открыл его где-то на середине.  – Смотрите, вот это знаменитое ожерелье. Снимок сделан в 1921 году. С тех пор его никто не видел. Ожерелье безвозвратно утеряно.

– Я знаю, кто и при каких обстоятельствах его нашел. Читайте дальше, – потребовал Лугано.

– «Грааль» рельефной чеканки работы Бенвенуто Челлини. Знаю, знаю, – мелко покивал Анри, – читал материал на эту тему. Работу над этой золотой чашей Челлини завершил в 1540 году. Это был его первый год при французском королевском дворе в Фонтенбло. «Грааль» утерян все в том же 1921 году.

– Вам не кажется это странным?

– Да, прямо варварство какое-то.

Чума... двадцатого века.

– Встретимся завтра в это же время. Сейчас одиннадцать ровно.

– Что? А-а... Завтра никак не могу. Послезавтра.

Об этом размышлял Анри и вечером, и ночью; уснул он только под утро и проспал от силы часа полтора.

Не спал в эту ночь и Вадим Мартьянов. Значит, думал он, Лугано пошел путем сравнения списков, и это же означало, что он вышел на генерала Болотина. Отличный ход. Достойный противник. Но такой ли уж достойный? Он буквально обрушился на Анри; запугал его до смерти или нет – не в этом дело.

Он дал возможность Анри связаться с одним из своих друзей и деловых партнеров. А с другой стороны, Анри – единственная ниточка, с которой можно было распутать клубок и добраться до предателя.

Лугано вышел на Болотина, используя тактику «враг моего врага – мой друг», и они не могли не заключить союза. Союз был больше выгоден генералу, поскольку он извлекал пользу из борьбы двух противников – «третий радующийся». У Лугано в лице генерала мощная поддержка.