Станислав Крайц говорил с заметным польским акцентом, и мысли его отличались стройностью.

– Ты читал мое досье? – перешел на «ты» Лугано, открывая дверцу со стороны пассажира и приглашая Крайца сесть в машину. – Что еще интересного ты в нем вычитал? Расскажи несколько деталей о моем предке, чтобы я тебе поверил.

Крайц живо откликнулся на просьбу Виктора, занимая место пассажира.

– Василий Луганин в начале 20-х годов возглавлял один из диверсионных отрядов на территории Польши, а контролировало деятельность отрядов Разведывательное управление. Такое положение дел продолжалось до февраля 1925 года, когда Политбюро ЦК РКП(б) постановило: «организацию боевых сотен» передать компартиям Польши и Западной Украины на их территориях.

Василий Луганин стал третьим руководителем повстанческого движения на Волыни. Был арестован в 1928 году. Расстрелян годом позже, за два месяца до рождения своего сына и вашего отца. Эта история примечательна тем, что все трое состояли на службе в Разведывательном управлении.

– Наверное, ты действительно перелистывал мое досье. А в твое я могу заглянуть?

– Пожалуйста.

Я состою в организации, которая только в этом отдельном случае получила доступ к секретным архивам военной контрразведки, размещенным в подвале профильного отдела. Это на Большой Дмитровке.

– Архив начали переводить в электронный вид. Наши хакеры взломали сервер и скачивали информацию по мере ее поступления. Изучая материалы, я лично заинтересовался агентурной группой «Восток». Первый состав: Панин, Собин, Бортнов, Гуреев, Кислицкий, Осянов, Меклер. Последний состав: Мартьянов, Лугано, Немиров, Кангелари...

– Можешь не продолжать.

Чего ты хочешь?

– Конкретно – наварить на секретных материалах. Извини, ты обратился не по адресу.

– Я не нашел Вадима Мартьянова, 1956 года рождения, – продолжал Крайц. – В базах данных нет такого человека. Вторым по списку был ты...

– Можешь не «выкать», – разрешил Лугано.

Он мысленно перенесся на двадцать лет назад, в ту комнату, которую собирался покинуть навсегда. Он забирает оба комплекта документов и делает выбор фактически в те мгновения, когда за окном полыхает его машина. Виктор не любил этих «если бы да кабы», но если бы он сделал выбор в пользу документов на имя Григория Бурова, не было бы и этой встречи с Крайцем.

Получилось так, что этот поляк представлял для него серьезную угрозу. «Если и поставят на мне крест, то католический», – мрачно сострил он.

– Я подумаю, – сказал Лугано, поигрывая брелоком. – Только мне нужно знать, на какую сумму ты рассчитываешь. Ради интереса.

– Тебе в аптеку надо, милый.

– Что ты знаешь о польском движении «Единство»? – задал вопрос Крайц, выразительно поведя бровями.