— Ты не понимаешь, что творишь! Этот странный человек затуманил тебе разум, ты влюбился в его смазливую оболочку, не более того! В нем ведь нет ничего, за что можно было бы любить!

— Да как ты не понимаешь?! — взвился юноша, которому беседовать с отцом казалось просто пустой тратой времени.

— В нем нет доброты, целеустремленности, порядочности, справедливости, честности… он ничего не добился сам, все, что у него есть — куплено на деньги богатеньких родителей. А как ты думаешь, у них эти деньги взялись честным путем? Нет, у них вся семейка одинаковая!

— Что ты несешь?! — взревел Кирилл. Какая к черту была разница, у кого каким образом появились деньги, если они с Адланом наконец были счастливы. — Ты… ты… — Макаров начал задыхаться от съедавших его эмоций. — Если ты не прекратишь это, я обещаю сделать все, чтобы ты пожалел об этом!

— Мой родной сын угрожает мне? — удивленно протянул мужчина. Всегда добрый, покладистый и рассудительный Кирилл на глазах превращался в маленького, озлобленного зверька, каким его сделал этот моральный урод, которого сын называл «возлюбленным»!

— Ты думаешь ты такой правильный? А ты… ты честно заработал все свои деньги? — отчаянно прошептал парень.

— Кирилл… — ошарашенно пробормотал Влад. — Что ты такое говоришь?

— Скольких убийц, насильников, воров и мошенников ты защищал? Скольких из них выпустили на свободу благодаря твоему умению находить лазейки в несовершенном законодательстве? Ты ведь не будешь лгать мне и говорить, что за годы практики защищал только невиновных? Это ведь неправда! Какая у тебя ставка?

— Прекрати, Кирилл! Сейчас же!

— С кого ты берешь больше денег? Ты… разве это не чертова аморальная проституция? И ты будешь говорить мне о том, что семья моего близкого человека нажила свое имущество нечестным путем?

— Если ты не откажешься от того, что затеял… — Макаров сглотнул, словно решаясь перед последним прыжком. — Можешь забыть о том, что у тебя есть сын, потому что я больше никогда не назову тебя отцом.

— Как ты можешь так… я же… — Влад с трудом дышал, в произнесенные сыном слова с трудом верилось, а все происходящее казалось просто дурным сном. — Я защищал тебя, я дал тебе все, что у тебя сейчас есть, я был тебе хорошим отцом и понимающим другом, я же…

— Ты перешел границы. Дай мне сделать свой выбор и жить так, как я считаю нужным. Пускай это будет ошибка, но она будет моей, и я ни о чем не буду жалеть…

— Ошибка? — прошептал Влад. — А если этот тип в следующий раз убьет тебя… ты тоже скажешь, что это ошибка? Дурачок, Кирилл… есть такие ситуации, которые обернуть в свою пользу уже нельзя. Есть грань, через которую можно уже никогда не вернуться, и тогда будет поздно рассуждать о том, что ошибка, а что нет…

— Это ты не понимаешь, Кирилл, — оборвал его Влад.