Было видно, что он с трудом сдерживается и для того, чтобы окончательно сорваться, ему требуется лишь повод.

— Моя бывшая девушка, думаю, ты и так это понял, — тихо и спокойно произнес мужчина. У него не было желания выводить из себя Макарова, однако это было неизбежным.

— Почему снимки с этой шлюхой все еще хранятся у тебя в компьютере? — повышая тон, начал говорить Кирилл. — Какого черта, я спрашиваю?! И при этом ты спокойно позволяешь мне заглядывать в ноутбук?

— Думаю, мой запрет все равно бы ничего не изменил, — заметил Османов, пропуская мимо ушей оскорбления.

— Что? — взвился Кирилл. — На что это ты намекаешь? На то, что я лезу в твою жизнь? То есть, я не являюсь ее частью? Я путаюсь у тебя под ногами, мешаю тебе?! — гневно затараторил он.

— Прекрати истерику. Это перестает быть смешным, — попытался отдернуть его Адлан, но безуспешно.

— Ты хочешь сказать мне, что я истеричный придурок, который достал тебя? — прокричал Макаров, игнорируя слова Адлана. — Я лечу к тебе из Питера, бросаю все дела, унижаюсь перед тобой, забываю о твоем мерзком характере, а ты…

— Какой у меня характер? — неожиданно резко перебил его мужчина.

— Мерзкий! — громче прежнего повторил Кирилл. — А ты что думал, что являешь собой идеал? Думал, что ты подарок?

— Тогда, может быть, тебе не стоило приезжать ко мне? — Слова сорвались с языка прежде, чем Османов обдумал их. Расширившиеся глаза Макарова быстро отрезвили его и заставили прийти в себя, а горечь, застывшая в них заставила забыть о своей обиде.

— Я не то хотел сказать, Кир… — тут же начал оправдываться Османов.

— Почему ты все время все портишь? Почему ведешь себя так? Почему каждый раз делаешь мне больно? — неожиданно тихо спросил Кирилл. На место гневу пришла апатия и разочарованность происходящими событиями. — Я… я… — Османов только покачал головой. Он никак не ожидал, что все снова обернется ссорой. Все только начало налаживаться, Макаров сам к нему приехал, но отчего — то все опять разваливалось. — Послушай, — он сделал еще один шаг навстречу, но попыток дотронуться до родного тела предпринимать не стал. — Давай забудем обо всем, что только что произошло. Я очень люблю тебя, Кирилл. У нас ведь все было хорошо. Ты здесь, я рядом. Давай поужинаем, а затем сходим куда-нибудь, прогуляемся…

— Ты только что говорил мне об обратном, — упрямо заявил Макаров.

— Я вспыльчивый дурак, и ты прекрасно об этом знаешь, — Адлан устало вздохнул. Молчание Кирилла обнадеживало, однако последний шаг к полному примирению еще не был сделан.

— Хорошо… я останусь, — наконец выдохнул Макаров. — Но ты удалишь эти фото. Сейчас же и без лишних слов, — сталь в голосе Кирилла неприятно удивила Адлана.