И как только ему когда-то могло прийти в голову, что это отвратительно — ласкать такое тело? Как ему только могло казаться, что видеть сладостно-изогнутое под ним тело — это мерзко?

Нет, это было прекрасно, почти божественно… наблюдать за тем, как покрываются алым щеки любимого, как быстро вздымается и опускается его грудь, как реагирует на их близость его член…

Адлан не думал ни о чем, когда опустился вниз и провел рукой по налившейся кровью плоти, а затем осторожно поцеловал ее. Ощущение неправильности, чувства дискомфорта и дисгармонии не было… Он нежно лизнул головку и услышал громкий всхлип. — Что ты… Адлан… ты… не… — Кирилл был вынужден прервать свою невнятную речь и вскрикнуть от удовольствия, когда его плоть наполовину погрузили в теплый, влажный рот. Медленные, дразнящие движения распаляли его, а понимание того, что это делает самый родной человек, напрочь снесло крышу.

Макаров сам не заметил, как стал толкаться в чужой рот, пытаясь приблизить разрядку и вскоре, достиг своего пика… Кирилл пришел в себя не сразу — только тогда, когда чужое семя брызнуло на его живот, сливаясь с его собственным в единое пятно.

— Ты не должен был… — Кирилл смущенно прятал лицо в подушках, отказываясь повернуться к довольно хихикающему мужчине.

— Почему? Ты же делаешь тоже самое для меня… — Адлан поцеловал обнаженное плечо, в очередной раз призывая Кирилла взглянуть на себя.

— Это другое, я пассив, — буркнул куда-то в подушку он.

— Нет, не другое. В конце концов, мне понравилось, — Османов нежно провел рукой по пояснице, а затем опустил ее чуть ниже, принимаясь наглаживать округлые половинки.

Послышавшийся в ответ писк заставил разразиться его громким смехом.

На самом деле сказанное было чистой правдой. Ему понравилось то, что он сделал и от этого он не чувствовал себя другим. Раньше, ему казалось, что это нечто совершенно ужасное и после такого мужчина не может называться мужчиной, однако то, что он доставил удовольствие родному человеку, теперь не казалось противоестественным, скорее наоборот…

— Ты неподражаем! Такое ощущение, что это ты делал мне минет, а не я тебе! — Адлан все же развернул к себе упрямого парня и поменял их местами, укладывая Кирилла на себя.

— Не знаю, — Кирилл нашел новый способ укрыться от пытливых темных глаз. На этот раз он прятал лицо в изгибе шеи возлюбленного.

— За то, что тебе было хорошо?

— Привыкай. Ты не будешь в этом обделен… — Кирилл резко поднял голову и Османов заметил яркий румянец на обычно бледных щеках. — Ты такой милый! — Мужчина вновь засмеялся. — Я люблю тебя… — Адлан не дал юноше ответить, вовлекая в новый поцелуй, который обещал вылиться в очередную близость.