— До свидания, Адлан.

Кирилл знал, что Адлан больше не позвонит. Для кавказского мужчины это было важно, он все понимал, так уж они были воспитаны, но внутри него жила обида. В голове не укладывалось, что можно было отказаться от человека только потому, что у него кто-то был до тебя.

Это ведь было… так глупо, нелепо, неправильно.

У каждого из них была жизнь до их встречи, каждый жил и не предполагал, что это может стать важным в какой-то момент.

Возможно, Кириллу нужно было соврать, ведь еще одна ложь ничего бы не изменила, но позволить себе подобной роскоши Макаров не мог. Его совесть и так кричала о том, что все, что он делает, неправильно, поэтому он просто физически мог врать еще и о других вещах.

Адлан исчез из его жизни неделю тому назад. От него больше не приходило сообщений, он больше не звонил и не давал о себе знать. Кирилл приучал себя к мысли, что мужчина навсегда исчез из его жизни, однако этого короткого срока было мало, чтобы полностью принять тот факт, что он потерял человека, к которому успел так сильно привязаться.

Каждое утро, едва проснувшись, и каждую ночь перед тем, как заснуть, Кирилл думал о нем… о том, кто резко он вошел в его жизнь и так же резко из нее исчез. С одной стороны, он понимал, что это к лучшему, но с другой — страдал, осознавая, что если бы соврал еще раз, его счастье продлилось чуточку дольше.

Но случилось то, что случилось и с этим нужно было как-то жить. Ничего не поделаешь. И вообще, все действительно к лучшему. Именно эти мысли Кирилл себе пытался внушить.

Сегодняшний день не отличался от любого другого. Кирилл молча позавтракал в полной тишине, потому как родители умчались на работу ещё ранним утром, затем собрался, надев на себя первое, что попалось под руку, и затем отправился на пары, что стали его единственной отдушиной.

Только на учебе Кирилл отвлекался и на время забывал об Адлане. Подруги не понимали, что случилось с их веселым и беззаботным другом, однако все попытки расспросить его о чем-то не приводили к успеху. Кто-то из них подумал, что Кирилл все еще страдает из-за Филиппа, а затем все остальные укоренились в этом мнении.

Как позже узнал Макаров, девушки даже каким-то образом сумели отомстить бедолаге, который был совершенно не причем. Кирилл и рад был бы рассказать все девушкам, но у него совершенно не было на это сил. Он чувствовал себя выжатым лимоном и не мог даже представить, как объяснить все подругам, поэтому предпочитал молчать. Так было легче. Сколько могло длиться подобное его состояние, Макаров не знал, но его замечали все.

Родители тоже взволновались — они заметили угнетенное состояние сына в первую очередь и каждый раз приставали с расспросами, на которые Кирилл не мог ничем ответить.