– Так вот, именно на это я и рассчитываю.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что у Лютера и тут имелся запасной план.

Кейт уставилась на него, раскрыв рот.

Дверь приоткрылась еще чуток, и в щель выглянула Эдвина Брум.

– Меня зовут Кейт Уитни. Лютер Уитни был моим отцом.

Кейт успокоилась, увидев, как старуха приветствовала ее улыбкой.

– Я вас узнала. Я уже видела вас. Лютер постоянно показывал ваши фотографии. В жизни вы даже красивее, чем на фото.

Эдвина распахнула дверь.

– О чем я только думаю!.. Вы наверняка замерзли. Пожалуйста, заходите!

Старуха провела Кейт в гостиную, где на различных предметах мебели разлеглись три представителя семейства кошачьих.

– Я только что заварила свежий чай, не хотите?

Кейт колебалась. Времени было в обрез. Затем она обвела взглядом тесную гостиную. В углу стояло старое пианино, дерево было покрыто толстым слоем пыли. Кейт посмотрела в ослабшие от возраста глаза Эдвины: она теперь лишена и прелестей музицирования. Мужа давно нет в живых, единственная дочь тоже умерла… Часто ли здесь бывают гости?

– Спасибо, с удовольствием.

Женщины устроились в старых, но удобных креслах. Попивая крепкий чай, Кейт начала оттаивать. Смахнув с лица волосы, она посмотрела на сидящую напротив пожилую женщину и обнаружила, что та печально смотрит на нее.

– Мне очень жаль вашего отца, Кейт, честное слово. Знаю, у вас были разногласия. Но я в жизни не встречала такого хорошего человека, как Лютер.

Кейт поймала себя на том, что у нее в груди становится тепло.

– Спасибо. Я это знаю.

Эдвина перевела взгляд на столик у окна. Кейт проследила за ним. На столе стоял маленький алтарь, посвященный Ванде Брум: фотографии, запечатлевшие счастливые мгновения ее жизни. Ванда была очень похожа на свою мать.

– Да. – Эдвина снова смотрела на нее.

Кейт поставила чашку.

– Миссис Брум, я не хочу перескакивать прямо к делу, но, право, у меня очень мало времени.

Старуха выжидающе подалась вперед.

– Это связано со смертями Лютера и моей дочери, не так ли?

– Почему вы так решили? – удивилась Кейт.

Эдвина подалась еще ближе к ней, ее голос понизился до шепота.

– Потому что я знаю, что Лютер не убивал миссис Салливан. Я знаю это так, словно видела все своими собственными глазами.

Кейт была озадачена.

– У вас есть какие-нибудь мысли…

Но Эдвина уже печально качала головой.

– Тогда откуда вам известно, что мой отец этого не совершал?

Тут старуха определенно заколебалась. Откинувшись назад, она закрыла глаза – и пока снова не открыла их, у Кейт на лице не дрогнул ни один мускул.

– Ты – дочь Лютера, и я считаю, что ты должна знать правду. – Помолчав, Эдвина отпила глоток чая, промокнула губы салфеткой и снова откинулась на спинку кресла.