Капиллярами процветающей юридической фирмы являются трезвонящие телефоны, ворчащие факсы, движущиеся губы и стучащие клавиатуры. Люсинда, даже несмотря на то, что у всех сотрудников имелись прямые телефонные номера, обыкновенно в минуту отвечала на восемь звонков. Сегодня же она лениво листала «Космополитен». Двери почти всех кабинетов были закрыты, ограждая от посторонних взоров оживленные и возбужденные разговоры, в которые были вовлечены юристы фирмы.

Дверь кабинета Сэнди Лорда была не просто закрыта, но и заперта на ключ. Тех немногих партнеров, у кого хватало смелости постучать в эти массивные врата, тотчас же встречал шквал непристойных ругательств со стороны единственного обитателя кабинета, пребывающего далеко не в лучшем настроении.

Лорд развалился в кресле, закинув ноги без ботинок на полированный стол, без галстука, в расстегнутой сорочке, небритый, с почти пустой бутылкой виски под рукой. Его глаза превратились в красные пятна. В церкви он этими же самыми глазами долго и пристально смотрел на сверкающий бронзовой отделкой гроб с телом Салливана: по сути дела, в нем лежали и его, Лорда, бренные останки.

На протяжении многих лет Лорд готовился к уходу Салливана из жизни – и с помощью десятка ведущих специалистов «П., Ш. и Л.» разработал целый комплекс защитных мер, в том числе взращивание лояльного контингента в составе совета директоров холдинговой компании «Салливан энтерпрайзез», что должно было обеспечить прочные связи обширной деловой империи Салливана с «П., Ш. и Л.» в целом и лично Лордом в частности. Жизнь должна была продолжаться. Состав «Паттон, Шоу и Лорд» должен был мчаться на полных пара́х вперед, ведомый своим главным локомотивом, ничуть не сбавившим оборотов.

Но произошло нечто совершенно непредвиденное.

Финансовые рынки признавали, что Салливан неизбежно уйдет из жизни. Однако бизнес и инвестиционное сообщество не смогли принять то, что он сам наложил на себя руки, вкупе с крепнущими слухами, что Салливан якобы организовал убийство предполагаемого убийцы своей жены, а после того, как это было сделано, всадил пулю себе в голову. И рынок оказался не готов к подобным откровениям.

Как спрогнозировали бы некоторые экономисты, застигнутый врасплох, он поведет себя бурно и непредсказуемо. И эти экономисты не были бы разочарованы. Акции «Салливан энтерпрайзез» разом потеряли на Нью-йоркской фондовой бирже в стоимости шестьдесят один процент в тот день, когда было обнаружено его тело, – крупнейшее падение рыночного курса каких-либо акций за последние десять лет.

А как только акции стали торговаться на целых шесть долларов ниже номинала, слетелись стервятники.