– Которое могло оказаться совершенно неверным! – вспыхнул Харгривз. – Все, что мы видели и записали, был лес, помните? Я поверю в Атлантиду, когда увижу более веские доказательства.

– Ну, хорошо, никто ведь и не настаивает, что это действительно была Атлантида, – возразил Фордхэм. – Но доктор Бертон прав. Мы ввели данные; получили уравнение; использовали его и получили – то, что вы сами видели, то, что мы записали. И потеряли там человека. Логично считать, что он не остался на месте. И если это сработает...

– Если сработает, – подчеркнул Харгривз.

Фордхэм провел рукой по лицу. Он устал, так устал, что трудно сделать даже малейшее движение. Когда он в последний раз высыпался? Он не смог вспомнить.

– Это не все, что нам нужно, – вмешался Бертон. – Вы должны это понять. У нас есть данные из его армейского досье, отчеты людей, знавших его, медицинские сведения и прочее. Я совсем не уверен, что получится, но нужно попробовать. Чтобы действовать увереннее, нужны были бы карты его поведения, гораздо больше отчетов хотя бы за двухлетний период...

– Но поскольку у нас этого нет, – устало сказал Фордхэм, – попробуем так. Чудеса случаются... Харгривз пожал плечами.

– Я начинаю думать, что прав был генерал Колфакс. Послать поисковую группу...

– И потерять и ее тоже? – спросил Фордхэм. – Нет, пока существует другая возможность. – Он снова взглянул на полоску бумаги. По мнению компьютера, это уравнение и есть человек – живой, дышащий, ходящий, разговаривающий, думающий, ненавидящий, любящий человек. Так ли это? Они так и не узнают, если выстрел наудачу не попадет в цель и Рей Осборн выйдет из леса гигантских деревьев, вернется в свой мир в ответ на призыв экспериментальной установки.

Опасность? Рей поднял голову, внимательно прислушался. Из коридора не слышно ни звука. Рей встал, неслышно подошел к окну и выглянул в узкий проход. Никого. Но у него такое ощущение, будто его внимательно разглядывают. Если повернет голову, то увидит человека в углу комнаты.

И одновременно пришло лихорадочное стремление оказаться под открытым небом. Он не мог ему сопротивляться. Стены вокруг словно сдвинулись, отрезали воздух. Надо всем нависла угроза, какую ощущаешь в кошмаре. Не забывая об осторожности, Рей понимал, что не может больше оставаться в этом временном убежище, что его вытряхивают отсюда, как он сам вытряхнул бы испуганного зверька из корзины.

Но это не то принуждение, которое заставило его остаться в порту. Он уверен, что это действует враг. И все же не может сопротивляться.

Ну, ладно, он уйдет отсюда. Иначе, – Рей облизал губы, – если давление будет возрастать, он просто закричит, выдаст себя, и враги его схватят.

Подчиниться принуждению – так он может сохранить хотя бы частично собственную волю.