Когда слуга снова вознёс над головой каменный молот, все увидели, что тряпица опала, стала плоской. Слуга глянул на хозяина, тот резко кивнул, приказывая продолжать.

Затем Дан подошёл и развернул тряпку.

— В пыль, — сообщил он.

Напряжение слегка отпустило Крина. Он-то думал, что уничтожение камня повлечёт за собой какие-нибудь ужасные последствия. Хотя может статься, это подстерегает их в будущем.

Первой заговорила Нош:

— Лучше вынести это из Даста и зарыть.

— Иначе аукнется? — спросил Ярт.

— Не знаю, — покачала головой девушка. — Я видела совсем немного.

И она рассказала о странном чердаке, который явился ей в видении.

— Соколков так не содержат! — поразился купец. Он успел отослать слугу, который понёс тряпку с отвратительной пылью за пределы поселения. Судя по лицу, ему не терпелось избавиться от неё.

— Да, — согласился Ярт. — Но этот край такой огромный, что мы можем не знать всех обычаев. Вот вы — караванщик, но разве вы можете похвастаться, что исходили эту землю вдоль и поперёк?

— Нет, — ответил Дан. — Но почему за нами шпионят таким способом? Соколки живут высоко в горах, а здесь встречаются редко. Прежде чем мои ребята сбили птицу, она долго парила над нашим караваном, хотя какая из нас добыча?

Неожиданно Нош посмотрела в сторону занавески, за которой лежала раненая жена Дана. Караванщик поймал её взгляд и нахмурился.

— Народ Софины… она… они ни при чём! — прорычал он, хватаясь за рукоятку кинжала.

Нош, не обращая на него внимания, вскочила. Одну руку она прижала к груди, а второй, как слепая, пыталась что-то нашарить перед собой. Нет, дело было не в юной жене караванщика. Просто девушка явственно ощутила тепло Пальца на груди, хотя прежде не придала этому значения. Видимо, его заглушал камень, снятый с соколка. Дан подскочил к ней. Ярт качнул головой, и Крин встал между девушкой и купцом.

Нош опустилась на колени перед одним из мешков, которые Дан сложил в хижине — на случай, если жене понадобятся какие-нибудь вещи. Нош засунула обе руки в мешок, растущее в пальцах тепло направляло её поиски. Наконец она ухватила продолговатый предмет, который на ощупь показался ей сделанным из металла.

Достав его из мешка, Нош увидела, что это золотой обруч, да такой невесомый и изящный, что золотое кружево даже слегка прогнулось под её пальцами. В центре, словно хрустальное перо, торчал один из Пальцев Лиры.

— Эй, ты что творишь? Это же свадебный венец Софины!

За спиной Нош послышалась какая-то возня, видимо, Крин удерживал Дана на месте.

Нош даже не оглянулась. Ей пришлось напрячь все силы, чтобы освободить кристалл из золотого плена. В руках девушки он вспыхнул живым пламенем. А его собратья, спрятанные на груди Нош, отозвались волной тепла.

— Что… — изумлённо начал Дан.

Нош положила обруч.